Портрет

Думал, месяцок подхарчусь и на вокзал снова. А то и вовсе на юг рвану, где дыни с арбузами. Но остались мы с Мотькой в трудколе, заведующий у нас был мужик стоящий, да и воспитатели тоже, хотя эти разные. Вот мы и осели там.

– Так ты с Мотей с самого начала в трудколонии вместе?

– Еще раньше, на вокзале скорешились. А в трудкол нас из распределителя поместили. Облава на вокзале была. Хотели мы винта дать, но не получилось…

– Вот и хорошо, что не получилось! – прервала Лешку Павлина.

– И я так думаю.

Не будь трудкола, прямая нам с Матюхой дорожка в тюрьму.

– Смешной он, Мотька, – улыбнулась Павлина. – В музее на ту девушку с картины глядел будто на живую.

– Он и сегодня в музей рванул. Добился своего, Коля Егоров отпустил до вечера.

– В музей? Да ты что! Пешком? – поразилась Поля. – От вашей трассы до Потехино еще дальше, чем отсюда. Или туда тоже кто-то по делу поехал?

– Пешком рванул. Конечно, по большаку подводы ездят, может, кто и подбросит.

Алексей заметил в Полиных глазах огонек восхищения и начал терзать себя: а он смог бы вот так, как Мотька?

Павлина вздохнула и заговорила о своем:

– А я вот никак в Высокое съездить не могу.

Соскучилась очень. Вроде и недалеко, не в Сибири, чай, а пешочком не дотопаешь. За один день никак не обернешься. Очень хочется дома побывать, я ведь первый раз в жизни уехала. Раньше куда только? В школу в соседнее село, там восьмилетка была, она и сейчас есть. Еще с мамой на базар в район, одежду продавали, а то голодно очень было.

У Поли по щеке побежали слезинки. Лешке захотелось обнять девушку, прижать к груди, погладить по голове, как ребенка. Фигурка у Павлины была не то что крупная, но, можно сказать, заметная, а сейчас она показалась Лешке крохотным беззащитным цыпленочком. Но пока Хотиненко, обычно не страдавший нерешительностью, медлил, момент был упущен. Поля встряхнула головой, с видимым усилием улыбнулась и принялась убеждать саму себя:

– Ничего, выдюжим! Вот завод построим, да не один наш, а много.

Столько шин на нем сделают! По всей стране автобусы пустят, даже в наше Высокое будут ходить. Большие такие, красивые, окна чистые, сядешь на мягкое сиденье и едешь, по сторонам любуешься. Вот какая жизнь настанет! И у нас в селе тоже…

Алексей подошел к девушке и легонько приобнял за талию. Павлина не одернула его, но, похоже, просто не заметила, пребывая в мире светлых мечтаний о будущем.