Портрет

– А знаешь, Поль, вот завод построим и давай вместе рванем на другую стройку, еще завод будем строить.

– Так мои мама с батей и мал мала наши тут, недалеко. Куда ж я от них поеду? – талия Павлины ловким движением выскользнула из Лешкиных рук.

– Ну, тогда тут останемся, будем на шинном работать, – не унимался Алексей.

Поля, не отвечая, перевела разговор на другую тему:

– А интересно у Моти получается: 1 мая родился!

– Да не родился он 1 мая, – с досадой на девушку бросил Лешка. – Ему в трудколе днюху придумали.

У нас таких несколько пацанов было. Вот Гаврила Петрович, заведующий наш, и решил по праздникам распределить. Кому в метрику днюху записали на 12 марта, кому на 18-е, а Мотьке и еще двоим, так им на Первомай.

– Надо же, – покачала головой Поля, – а я и не знала. Даже вообразить тяжело. Как это, когда человек не ведает, когда родился?

– У него не только днюха, фамилия тоже придуманная. И отчество. Только имя свое. Помнил он, что Мотькой кличут. Только ты, Поля, – спохватился Хотиненко, – не трепись особо.

Мотька, он вроде и не скрывает это, но говорить не любит. Так что я тебе только.

– Леш, – Павлина робко заглянула в глаза Алексею, – а ты тоже?

– Что тоже? – переспросил Хотиненко, хотя догадался, о чем хочет спросить Поля.

– Ну, день рождения, имя, – тихо продолжила девушка, и Лешке показалось, что голос ее дрогнул.

– Да не дрейфь ты. У меня все свое. Мне кто-то в шапку бумажку зашил, а на ней все было: и днюха, и фамилия, и имя.

Потом уже метрику завели, когда поймали в очередной раз. Ну и я сам подрос, запомнил.

Поля молчала, машинально помешивая ложкой в котле. Лешка прикрыл глаза. Разлеплять веки не хотелось: вот так бы сидел и сидел. Но тут прямо над ухом раздался бесцеремонно вторгшийся голос Палыча:

– Вот ты где, парень! Я что тебе сказал? У конторы меня ждать.

– У какой конторы? – вопрос был дурацкий, но ничего другого Лешка не придумал.

– Ну, у штаба. Понавыдумывали всякое! Гражданская давно закончилась, а вы тут что, всё воюете? Штаб строительства шинного завода…

– У нас тут и есть война… в смысле борьба за новый мир, – вмешалась Поля.

 – Вы лучше, не знаю имени-отчества, поешьте перед дорогой. Вот похлебка как раз подоспела.

– Серафим Павлович я, – с ноткой важности в голосе отрекомендовался мастер. – Некогда засиживаться, еще продукты для ваших надо получить и погрузить. Но ежели приглашаешь, то не откажусь.