Среда Воскресения

И вот здесь башмачок-скороход (за который схватился Идальго, собираюсь просунуть в него «ступню своей души») оказался зашнурован.... Кар-р! Теперь Илии предстояло расшнуровать место для своей походной души.

Вот они, начатки мироформирования. Пространство и время пластилиновы (ни в коей мере не глиняны – это от Старика; искусство смертные – в преодолении своей искусственной смертности)… Кар-р! В те постперестроечные времена (по сравнении с вакханалией в ноосфере, что наступит лет через двадцать) нравы манипуляторов были ещё вполне патриархально-лубочны.

Правда всё ещё казалась правдой. До пост-правды оставалось время. Потому – сейчас Илия Дон Кехана становился чуть ли не демоном: посредством изменения своей души мог изменить будущее (просто его прозрев – каким быть ему должно); после чего Идальго понимал себя быть призванным вернуться в своё настоящее и изменит уже его.

Постправда понималась как возможность извратить информацию о прошлом (чтобы получить наиболее предпочтительные позиции в настоящем); Илия Дон Кехана оказывался властен над вещами многожды превосходящими: изменения настоящего его не интересовали – он и был «настоящим)… Кар-р!

Конечно, дело обстояло не совсем так (точнее – совсем не так): ему предстояло продолжить свое прозревание, но – всё это уже «вопрос технический» (очень много от deus ex…): получая такую власть над реальностью, следует учитывать своё несовершенство (а ведь оно чудовищно – из каждого так и норовит вырваться бес); и что делать? А ничего!

Пусть всё идёт как идёт.

Для имеющего душу вокруг всегда много вещей, что окажутся оселком его вещему. Много непробиваемых стен – сквозь которые может пройти лишь душа, а хрупий (пусть и премудрый) лоб лишь треснет… Кар-р!

Такие вот мысли образовались на челе Идальго, пока он обувал всего одну ногу (в зашнурованный сапожок).

И лишь много потом, уже после успешного облачения ноги, предстояло заново зашнуровать. После чего он вполне успешно принялся путаться в своей второй ноге.