Среда Воскресения

Сначала он ее (как младенца) прижал к груди…

Для этого ему пришлось согнуть ее в колене…

После чего он притянул-таки прямиком в себе руки (почти что – мысленно) вторую калигулу (зашнурованную или нет – это уже все равно) и принялся свою ступню прямо-таки пеленать… Причем – дискретность (иначе – прерывистость) действа была сродни сердцебиениям! Причем – с каждым последующим ударом то человеческое существо, от которого он собрался бежать, лишь приближалось к нему и все более обнимало его… Кар-р!

Доселе он пребывал (как тысячелетний жук) в уютном янтаре.

Теперь он порывался уйти. Но человеческое в Илии очень сроднилось с его душой. Никуда он из уютного янтаря не делся. Его бросок к двери оказался еще одной иллюзией.

Дорога, что всегда в пути,

Сегодня – лишь на миг в тебя уперлась…

Сегодня – лишь на крик тобой звучала…

И ты решил, что ты ее начало,

Всего лишь будучи ее печаль?

И вот ты в ее двери постучал!

И вот ты в ее очи заглянул!

Или – она взглянула на тебя…

И вот ты, ее двери теребя,

Решился свою душу приложить,

К одной лишь створке стольких тысяч крыл!

К одним губам – из многих поцелуев…

К одним гробам (из всех, покрывших землю…

А если она просто не ревнует

Такой исчисленной души еще безбожной?

Как подорожник душу приложи!

Все остальное лживо, то есть сложно.

Всё «его» человеческое (слишком человеческое), прекрасное и такое же неизбежное (как смерть или бессмертие) именно в этот миг подошло к нему совсем вплотную… Кар-р!

Илия стоял на одной (!) обутой ноге, а вторую согнул и потянул почти ко груди, и всё это – ловко балансируя и готовясь нахлобучить вторую калигулу на вторую ногу… Кар-р!

Ишь раскаркалась!

Но мы не обратили никакого внимания на карканье: вороний вопль всего лишь указывал на очевидные изменения места и времени, посреди которого происходящее – происходит! Хотя, казалось бы, внешне ничего не меняется.

Вороний вопль всего лишь попробовал мысленно (разлаписто пролетая и взглядывая) описать себя вокруг небольшой прихожей – в которой Илия дон Кехана находится сейчас на одной ноге, ведь вторую он задрал к груди! Причем – слева от Идальго находило себе «место под солнцем» зеркало со своим собственным нелепым изображением.

Зеркало. Как дверь в зазеркалье (казалось даже – карканье доносится «с той стороны»).