Я ждал тебя…

Антон смотрел на эту свору, охотившуюся за одной костью, с каким-то неприятным чувством на душе. Возможно, Тамара своим женским чутьем чувствовала его неодобрение, поэтому и решила мстить?

Бог наделил ее красотой, но Тамара не сумела ее сохранить; есть женщины, которые, кажется, делают всё, чтобы стать непривлекательными, хотя изо всех сил стараются на положительный результат. К своим тридцати пяти годам Тамара имела иссушенные кожу и волосы; она всегда очень ярко красила глаза, хотя ей это было ни к чему, – натуральная брюнетка татарских кровей, она вряд ли нуждалась в том, чтобы подчеркивать глубину своего взгляда.

На губах – кричащая помада, которую она оставляла повсюду, к чему бы ни прикасались ртом: на окурках сигарет, на стенках стаканов и даже на собственных зубах. Тамара работала у них, в принципе, недолго, но за это время уже успела побывать и брюнеткой, и рыжей, и даже блондинкой. У нее был богатый, густой, толстый волос, который прокрашивался с трудом, – и теперь на ее голове «красовалась» копна какого-то грязно-желтого цвета, собранная наверх под заколку. Волосы некрасиво контрастировали с темным цветом ее густых бровей.

На работе она носила халат, но Антон знал, что одевается Тамара броско. У нее действительно было привлекательное тело, которое нравилось мужчинам. Невысокого роста, она была полновата ровно в тех пропорциях, которые притягивают представителей сильного пола, у нее была красивая грудь.

Но Антона ее тело не волновало, оставляло равнодушным.

Почему Тамара избрала его предметом своих издевательств? Антон не мог припомнить, когда точно это началось, поэтому затруднялся, где искать корни такого отношения. Он никогда, – это Антон знал точно, – не позволял себе ни единого косого взгляда, никакого дурного слова в ее адрес, но она, точно сбесившись, начала совершенно жестоко третировать его. Причём тактика ее была весьма изощренной; Антон не знал, чего и откуда ему ожидать.

Когда утром Тамара приходила на работу, раньше других кухарок, она проходила мимо него и на его «Здравствуйте!» отвечала лишь гордым, презрительным взглядом. Антон, в этот ранний час подметавший дорожки, засыпанные наносами ночного ветра, останавливал свою метлу и склонял голову. Выходило совсем так, как будто бы он приветствовал королеву, но ей этого было, похоже, недостаточно.