Если полететь высоко-высоко… Роман-трилогия «Побережье памяти». Книга третья

– Ладно, подожду, пока ты перестанешь капризничать…

– Я не капризничаю.

– Но это же глупо! – говорит он.

– Пусть!

– Там можно издать книгу за свой счёт!

– Как это – за свой счёт? – не поняла я. (В 1974 году я впервые услышала, что такое возможно).

– Очень просто: платишь деньги – и получаешь напечатанную книгу.

– Разве так бывает? – не поверила я.

– Бывает.

– А кому она там будет нужна – моя книга?

– Русских эмигрантов везде полно, так что читатели у тебя везде будут. Может, даже побольше, чем здесь.

– Я – никуда – не поеду.

Не каждый день, но очень, очень часто он затевал этот разговор. Но упирался в то же самое:

– Я – никуда – не поеду.

– Неужели я в тебе ошибся?.. Ты казалась мне такой мягкой и покладистой.

– Это только внешне.

– Значит, ты меня обманула?

– Я? тебя? обманула?! Ты придумал меня. А теперь расплачиваешься.

– Ты должна слушать меня. Я – муж, и я на одиннадцать лет старше.

– Ну и что? Я слушаю только голоса своего сердца.

– Ты – не правильная жена.

– А ты – не правильный муж. Муж не должен делать то, что противно жене.

– Да я пока ничего не делаю. Я только убеждаю тебя.

– Давай закончим этот разговор. А то мы опять поссоримся. Америка не стоит того, чтобы трепать из-за неё нервы каждый Божий день!

* * *

А вот на самом деле: почему нет? Ведь многие уезжают… И приживаются там. И вполне довольны.

Просто я — другое дерево. Наверное, слишком укоренённое. Моя почва – русский язык.

Мой воздух – русский язык. Я укоренена в русском языке. И в любви к моим близким. Такие деревья пересаживать опасно. На новом месте они просто гибнут…

Как написала Людмила Окназова:

Я – такое Дерево!

Господи, прости…

Вот и я – такое дерево. И другим мне не быть. Никогда…

* * *

Всю зиму и весну писала стихи о цирке…

Цирк – это был МОЙ мир, и в нём я спасалась от реалий своей теперешней жизни.

Когда до меня дошло, что цирка у меня больше никогда не будет, на меня такая ностальгия накатила!.

.

* * *

Где вы, бродячие гимнасты,

Покинувшие отчий кров?

Где ваши скрипки, ваши астры

В петлицах пыльных сюртуков?

Сегодня в сумраке заката

Мне вдруг почудилось опять:

Уже натянуты канаты,

Смычки настроены играть…

И я окошко распахнула

И глянула в квадрат двора, —

Но там, внизу, как пёстрый улей,

Кружилась только детвора…

Малыш среди ромашек топал.

Над крышей – куполом – закат.