Если полететь высоко-высоко… Роман-трилогия «Побережье памяти». Книга третья

И я подумала: вон тополь,

Там можно зацепить канат…

Передо мной как будто постоянно разыгрывалось цирковое представление. И это представление рвалось на бумагу! Слоны, лошади, гимнасты, фокусники… И, конечно, клоун. Мой Клоун. Другого клоуна в МОЁМ цирке быть не могло…

СКРИПАЧ

посвящается Леониду Енгибарову

Он выходил —

лукавый шут, мартышка!

В огромном фраке, фалдами пыля…

Смычок в кармане,

скрипочка под мышкой,

Измятой шляпы пыльные поля.

Вот в позу встал.

Поправил бант атласный.

Приладил скрипку – и хотел начать.

Но тут пошли ужимки и гримасы,

Прыжки,

паденья,

слёзы в три ручья…

Он так смешно терял смычок и шляпу!

Листками нот всё забросал вокруг…

Он скрипку тряс,

просил,

грозился,

плакал, —

Он так хотел извлечь хотя бы звук!

Всё было тщетно.

И паяц несчастный —

Чем вызвал у толпы восторга крик —

Взял скрипку

и разбил её на части!

И вдруг опомнился.

И над смычком поник…

Опять я вспомнила то пепельное лето…

Тебя – мой незадачливый скрипач.

Унылый бант, горошек на жилете…

Смешон – хоть плачь!

МОЙ цирк. Который был впаян в моё сердце, как кардиостимулятор.

ПОСЛЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ

…Когда затихнет в душном зале смех

И в раздевалке шарканье и топот, —

В пустом партере тополиный снег

Повиснет меж колонн дремотой тёплой…

Когда артисты по домам уйдут

В сопровождении поклонниц пылких, —

Униформисты клетку разберут

И мётлами сметут с ковра опилки.

Тогда реклам рассыплются огни…

И подсчитает выручку кассирша,

И растворится вестибюль в тени,

И шорохи дождя манеж услышит…

И, вспоминая о прошедшем дне,

Задёрнут желтоватой, мутной дымкой,

Манеж лежит как бы на тёплом дне

Уютного мирка, где спят в обнимку —

С котёнком лев и с воронёнком лис…

Ущербная луна обходит купол…

А где-то, в дальнем уголке кулис,

Влюблённая в Петрушку плачет кукла…

Написала целую книгу.

* * *

Прибежала радостная и взволнованная мама:

– Тебе звонил Юрий Никулин!

– Никулин? А по какому поводу?

– Вот его телефон. Он просил перезвонить ему. Короче: он теперь в редколлегии циркового журнала, и хочет напечатать твои стихи! У него что, есть твои стихи?

– Да, когда-то давала почитать… Ещё когда в цирке работала осветителем. И он не вернул тетрадку. Так они ему понравились.