Белый свет

Здесь целый мир в картинах создан,

И он уж сам собой живёт:

На миг застыли в разных позах

Друзья, отвлёкшись от забот.

В полотнах – для потомков вести:

В палитре, в глубине мазков.

Художник пишет труд, как Нестор,

Свой день – для будущих веков.

С портретом вряд ли что сравнится

По силе чувства и ума.

И, оживая в разных лицах,

Глядит История сама.

Парадность с лирикой в соседстве,

И верность классике письма —

В работах дивных без эстетства

Царит эстетика сама.

Не повторяясь, подкупают

И простота, и хитреца,

Но в каждом лике проступают

Глаза души и труд Творца.

Вот – бабка с горечью обиды:

«Не пишут», – это ль не беда?

Вот – «Ветеран», людьми забытый,

Отдавший подвигу года.

Актёры, мудрецы, поэты,

Духовных лиц глубокий взгляд,

Пейзажей широта – всё это

Запечатлённый жизни ряд.

То тихой добротой, то грозами

До сердца достают глаза.

Бывает так: иные образы

Волнуют дух, как образа.

Гляжу на них и в чём-то каюсь,

Обременённый суетой.

И, будто, грех мне отпускает

С картин невидимый святой.

Смеются лица здесь и плачут,

Живут под тяжестью креста.

И льётся музыка «Скрипачки»,

Звуча палитрою, с холста.

Глядишь – и сам вот-вот заплачу:

Таков он очищенья миг!

И ухожу я, став богаче,

Приобретя здесь целый мир.

Картина Кустодиева

С Яузских горок Солянки,

Как на картине, жива

Мчалась зимою на санках

Юная наша Москва.

На Рождество и Крещенье

Сыпал на волю народ.

Масленица всех угощеньем

Щедрым вела в хоровод.

В день же особый Татьянин —

Игры и смех до утра.

Где ты, былая Солянка?

Где золотая пора?

Островом духа былого

Уж не Татьянин ли дом?

С чувством тепла озорного

Мы в этом доме живём.

Нет тех девчонок с лукошком —

Век XXI увы!

Но вот мелькнёт вдруг в окошке

Молодость нашей Москвы.

Чудо

Говорят чудес не стало

В наш учёный трезвый век.

Необычного так мало

Видит нынче человек.

Но вчера, презрев законы,

Жизнь преподнесла урок:

Чудо – долг отдал знакомый

Полностью и точно в срок.

Картина Рембрандта

На излёте растраченных сил,

Жизнью выстрадав эту картину,

Он у предков прощенья просил

«Возвращением блудного сына».

Испытавший немало, слепой,

Сердцем всех окружающих зорче,

Прижимается к сыну душой

Со смиреньем прощающий Отче.