Большие снега

Твоя любовь, конечно, не беда,

как все, что ветром выбито на насте.

* * *

Снег идет.

Снег идет.

Беспредельно, бесконечно, нежно, медленно и млечно,

вверх и вниз, легко и вечно —

снег идет.

Снег идет.

Снег идет.

Звездный дым. Седые крыши. Все светлей, нежней и тише,

все стремительней и выше —

снег идет.

Снег идет.

Снег идет.

Белым лбом прижавшись к раме, я теряюсь в этой драме:

где я? в поле? или в храме? —

снег идет.

Снег идет.

Снег идет.

Нежно, медленно, беспечно, беспредельно, бесконечно,

я люблю тебя, ты вечна.

Снег идет.

Бранденбургский концерт № 1

Опять этот кантор из церкви святого Фомы

терзает педали забытого Богом органа.

А в Лейпциге ночь. И тяжелые влажные сны

плывут над кварталами, будто обрывки тумана.

Ночь гаснет и гаснет. Будь звезды, как свечи, давно

по небу расползся бы матовый шлейф стеарина.

Саксонская ночь под готическим стынет окном

и черною кистью витраж покрывает рябина.

И движется ночь, как недели и годы, а мы

не можем понять, отчего это с гибелью схоже.

Храни же нас кантор из церкви святого Фомы,

и длись этот холод, так странно бегущий по коже.

Бранденбургский концерт № 4

Когда уже нечему больше случиться,

когда за окном ни звезды, ни просвета,

когда через ставни уже не пробиться

ни ветру, ни ливню, ни даже рассвету,

когда на столе засыхает посуда,

а сумерек даже огнем не прогонишь,

я жду тебя, кантор…

И вот оно – чудо! —

две флейты и скрипка

приходят на помощь.

Когда уже нечего больше услышать,

все сказано, спрошено, взято, забыто,

когда, как дожди по заржавленным крышам,

струится и плачет слепая обида,

когда даже память условна, как ссуда,

а боль ни словами, ни жестом не скроешь,

я жду тебя, кантор…

И вот оно – чудо! —

две флейты и скрипка

приходят на помощь.

Когда уже некому больше молиться,

когда ожидать нет ни веры, ни силы,

когда никуда от себя не укрыться,

а где-то настойчиво плачут клавиры,

и небо закрыто, и листья, как люди,

врываются в душу, и ты их не гонишь,

я жду тебя, кантор…

И вот оно – чудо! —

две флейты и скрипка

приходят на помощь.

Бранденбургский концерт № 3

Спит город Баха.

В темном старом доме

спят старые старушки, вещи, люстры,

все спит, все убаюкано дождем.