Первый ученик

– Ты же знаешь, что наш бункер не единственный, – Настя тоже склонила лицо, оказавшись в непосредственной близости от него. – Говорят, раньше все хранилища соединялись ходами, и можно было перейти из одного бункера в другой, не выходя на поверхность, – прошептала она.

Макс выпрямился. Она была права. На самом деле, хранилищ, сохранившихся со старых времен, было несколько. Отданный пси-Академии бункер назывался Учебным. Существовали еще Исследовательский, Экспериментальный, Третий (куда подевались первые два, Грош не знал), Старый и само собой Императорский.

Члены монаршей семьи умирали как люди, какими они, за исключением первого императора, и являлись. Они тоже возвращались вредить после смерти, а это никуда не годилось, не вязалось со светлым образом династии. К тому же разногласия семьи не должны были стать достоянием общественности. Почивших членов правящего дома провожали в бункер со всеми почестями и хвалебными речами. Там же хранили и наиболее ценные реликвии трона. Под охраной семейных призраков их не то, что украсть, к ним даже приблизиться не осмелятся.

Макс еще раз взглянул на дыру и пошел обратно.

– Ты чего?

– Ты нашла, что хотела, – не оборачиваясь, сказал парень.

– Да, но не оставлять же все так…

– Предлагаешь залить бетоном? Заколотить? Так прости, я бетономешалку и молоток в других штанах забыл, к прическе не подходили, – он притормозил и все-таки посмотрел на девушку. – Я иду спать. Хочешь – присоединяйся.

– Скотина, – буркнула Лиса.

Через несколько минут Грош уже вытянул ноги на кушетке и закрыл глаза.

Он слышал легкие шаги девушки, слышал щелчок закрываемой двери и даже слышал ее дыхание, когда Настя склонилась над его лицом, с минуту пристально его разглядывая.

Урок четвертый – Физическая культура

Тема: «Бег с препятствиями»

Дежурные ночной смены освобождались от утренних лекций, чтобы отоспаться. Это и намеревалась сделать зевающая Настя. Место на единственной кушетке Макс освободил ей ближе к утру. Сам же Грошев предпочел прогуляться в Некропольский, зашел в маленький павильон местного оператора связи, без энтузиазма поглазел на пяток моделей сотовых телефонов и ушел.

Перебьется – мать все равно отказывалась звонить на трубку, считая это расточительством, а больше с ним разговаривать некому.

Потом его за каким-то чертом понесло к Дому художника. Он вряд ли смог бы ответить, что там забыл. Но через сутки с небольшим парень снова стоял на том же месте, где схлопотал по голове.