Прощай, Берлин

Пусть она не думает, что ему легко, он долго мучился, но тем не менее уверен, что поступает правильно. Одним словом, они должны расстаться. «Теперь я вижу, – писал Клаус, – что вел себя очень эгоистично. Я думал лишь о собственном удовольствии. Но сейчас понимаю, что дурно влиял на тебя. Моя дорогая крошка, ты слишком преклонялась передо мной. Если мы будем по-прежнему вместе, у тебя скоро не останется ни воли, ни ума». Клаус продолжал советовать Салли жить ради работы. «Знаю по опыту: работа – единственное, что имеет значение».

Он был очень обеспокоен, как бы Салли не слишком расстроилась. «Салли, бедная крошка, ты должна быть мужественной».

К самому концу письма все стало ясно. «Несколько дней назад меня пригласили на вечеринку к леди Клайн, в один из самых аристократических домов Лондона. Там я встретил очень красивую и умную девушку, мисс Гор-Экерсли. Она в родстве с каким-то английским лордом, имя я не расслышал, – возможно, ты знаешь, кто это такой. С тех пор мы дважды виделись и очень мило беседовали.

По-моему, никогда прежде я не встречал женщину, которая бы так поняла мою душу».

– Что-то новенькое, – язвительно заметила Салли с коротким смешком, – никогда бы не подумала, что у этого парня есть душа.

Тут нас прервала фрейлейн Шрёдер, которая, сгорая от любопытства, вошла в комнату под предлогом узнать, не желает ли Салли принять ванну. Я оставил их вдвоем, чтобы не мешать задушевному женскому разговору.

– Не могу сердиться на дурака, – сказала мне Салли позже, прохаживаясь по комнате и яростно дымя сигаретой.

 – Мне просто по-матерински жаль его. Но что будет с его работой, если он начнет вешаться на шею каждой встречной?

Она сделала еще один круг по комнате.

– Вот если бы у него был настоящий роман и он признался бы мне, когда все зашло достаточно далеко, тогда бы я рассердилась. А эта девчонка! Послушай, он, наверное, даже не спит с ней.

– Конечно, – согласился я. – Давай-ка лучше выпьем по коктейлю.

– Ты все-таки отличный парень, Крис! Всегда предлагаешь то, что надо.

Как бы я хотела влюбиться в тебя. Клаус твоего мизинца не стоит.

– Да уж, куда ему до меня.

– Надо же, наглец, еще смеет говорить, что я его обожала, – воскликнула Салли, проглатывая вустерский соус и облизывая верхнюю губу. – И самое ужасное, что действительно обожала.

Вечером, когда я зашел к ней, она что-то лихорадочно строчила.

– Я уже черт знает сколько писем ему написала и все порвала.

– Так не годится, Салли. Лучше пойдем в кино.