Утраченные иллюзии

Они очень милы, но наши дамы из патриотизма предпочли бы вино собственного изготовления…

– Вы не находите, что французский язык мало пригоден для поэзии? – сказал Астольф управляющему сборами. – По мне, так проза Цицерона во сто раз поэтичнее.

– Настоящая французская поэзия – легкая поэтическая песня, – отвечал Шатле.

– Песня доказывает, что наш язык чрезвычайно музыкален, – сказал Адриен.

– Желала бы я послушать стихи, погубившие Наис, – сказала Зефирина, – но, судя по тому, как была принята просьба Амели, она не расположена показать нам образец.

– Она должна ради собственного блага приказать ему прочесть свои стихи, – сказал Франсис. – Ведь ее оправдание – в талантах этого птенца.

– Вы, как дипломат, устройте нам это, – сказала Амели г-ну дю Шатле.

– Ничего нет проще, – сказал барон.

Бывший секретарь по особым поручениям, искушенный в подобных делах, отыскал епископа и умудрился действовать через него.

По настоянию монсеньора, Наис пришлось попросить Люсьена прочесть какой-нибудь отрывок, который он помнит наизусть. Быстрый успех барона в этом поручении заслужил ему томную улыбку Амели.

– Право, барон чрезвычайно умен, – сказала она Лолотте.

Лолотта вспомнила кисло-сладкий намек Амели насчет женщин, которые сами шьют себе платья.

– Давно ли вы стали признавать баронов Империи?[50 - …Давно ли вы стали признавать баронов Империи? – Наполеон награждал высших офицеров и чиновников дворянскими титулами; старая аристократия пренебрежительно относилась к этой новой знати.

] – отвечала она, улыбаясь.

Люсьен пытался однажды обожествить возлюбленную в оде, посвященной ей и озаглавленной как все оды, которые пишут юноши, кончающие коллеж. Ода, столь любовно выношенная, украшенная всей страстью его сердца, представлялась ему единственным произведением, способным поспорить с поэзией Шенье.

Бросив порядочно фатовской взгляд на г-жу де Баржетон, он сказал: «К ней». Затем он принял горделивую позу, чтобы произнести это стихотворение, исполненное тщеславия, ибо (в своем авторском самолюбии) он чувствовал себя в безопасности, держась за юбку г-жи де Баржетон. И тут Наис выдала женским взорам свою тайну. Несмотря на привычку повелевать этим миром с высот своего ума, она не могла не трепетать за Люсьена.