Утраченные иллюзии

На ее лице изобразилась тревога, взгляды ее молили о снисхождении; потом она принуждена была потупить глаза, скрывая удовольствие, нараставшее по мере того, как развертывались следующие строфы:

К ней

Из громоносных сфер, где блещут свет и слава,

Где ангелы поют у трона первых сил,

Где в блеске зиждется предвечного держава

На сонмах огненных светил,

С чела стирая нимб божественности мудрой,

Простясь на краткий срок с надзвездной вышиной,

Порою в наш предел на грустный брег земной

Нисходит ангел златокудрый.

Его направила Всевышнего рука,

Он усыпляет скорбь гонимого поэта,

Как ласковая дочь, он тешит старика

Цветами солнечного лета.

На благотворный путь слепца выводит он

И утешает мать животворящим словом,

Приемлет позднего раскаяния стон,

Бездомных наделяет кровом.

Из этих вестников явился к нам один,

Алкающей земле ниспослан небесами,

В родную высь глядит он из чужих долин

И плачет тихими слезами.

Не светлого чела живая белизна

Мне родину гонца небесного открыла,

Не дивных уст изгиб, не взора глубина,

Не благодати Божьей сила, —

Мой разум просветив, любовь вошла в меня,

Слиянья с Божеством искать я начал смело,

Но неприступного архангела броня

Пред ослепленным зазвенела.

О, берегитесь же, иль, горний серафим,

От вас умчится он в надзвездные селенья,

И не помогут вам обеты и моленья, —

Он слуха не преклонит к ним.

– Вы поняли каламбур? – сказала Амели г-ну дю Шатле, обращая на него кокетливый взор.

– Стихи как стихи, мы все их писали понемногу, когда кончали коллеж, – отвечал барон скучающим тоном, приличествующим его роли знатока, которого ничто не удивляет. – Прежде мы пускались в оссиановские туманы. То были Мальвины, Фингалы,[51 - Мальвина и Фингал – герои «Поэм Оссиана», написанных шотландским поэтом Джеймсом Макферсоном (1736–1796) по мотивам народного творчества и представленных как английский перевод песен легендарного кельтского барда Оссиана, жившего, по преданию, в III веке.

] облачные видения, воители со звездой во лбу, выходившие из своих могил. Нынче эта поэтическая ветошь заменена Иеговой, ангелами, крылами серафимов, всем этим райским реквизитом, обновленным словами: необъятность, бесконечность, одиночество, разум. Тут и озера, и божественный глагол, некий христианизированный пантеизм, изукрашенный такими редкостными вычурными рифмами, как тимпан – тюльпан, восторг – исторг и так далее.