Игра в пазлы: новые правила

Я прижала ее к груди (тетя Римма заметит, что куртка грязная, и станет брюзжать), гладила, пытаясь успокоить, и мне хотелось зареветь от жалости к ней и себе. Пугливая, невзрачная, не умеющая царапаться, одинокая, нелюбимая – это я и есть!..

– Холодает, – заметила Соня. – Может, двинем домой?

«Домой»… Какой насмешкой это звучало!

На поваленном дереве среди леса я чувствовала себя в гораздо большей степени дома, чем в благоустроенной трехкомнатной квартире, где дан приют сирым и бедным…

Пазл 41. Самара-городок

Июнь 1993 г.

Самара

Трамвай громыхал и лязгал. Третий вагон был пуст. Я восседала на «месте кондуктора» и разглядывала мелькающие в окнах дома.

– Мы едем по какой-то деревне, – пожаловалась я сестре.

В Самаре мне хотелось видеть только высотки. Малоэтажками я пресытилась в Алексине. А это – натуральные избы: покосившиеся, гнилые, с окнами вровень асфальта. Неужели там кто-то живет?

Сто лет назад центром Самары была Хлебная площадь, где мы садились на трамвай, а здесь, на окраине, селилась голытьба.

Ныне Хлебная – ничем не примечательное захолустье. Центр переместился в район этих гнилушек, на беду свою выстоявших во все лихолетья. Часть их сожгли, часть снесли – на освободившейся территории орудуют строительные краны. Но большинство хибар по-прежнему лепились вдоль дороги, упорно отказываясь признать свое поражение. На подвальных окнах – белые занавесочки. Из покосившихся калиток смотрят дети… Они живут в городе-миллионнике и одновременно – в деревенской развалюхе без удобств.

Мы вышли через несколько остановок и очутились среди однотипных высоток советского периода. Дышать пришлось тополиным пухом. Белая пелена дрожала в воздухе. Вера надела темные очки, мне же глаза защитить было нечем – они немедленно стали резать от налипших пушинок. Потекут слезы, и прощай, мои старания! Благодаря Вере я получила первую в своей жизни косметику: тушь, помаду, тени для век. И активно взялась за ее освоение. Но веки дрожали, стоило приблизить к ним кисточку, и рука тоже тряслась, как у алкоголика.

Никогда не думала, что краситься так трудно. Вера уверяла, что розовые тени мне не идут, делают глаза больными, но я была непреклонна: ведь на мне розовые бананы!

Обновками я необычайно гордилась. Особенно маечкой с разноцветными горизонтальными полосами от ворота до подола. Словно художник пробовал кисть… или пациенту у офтальмолога предложили проверить зрение. Мы с Верой так и прозвали эту майку – «дальтонизм».