Девы ночи

– Разве что какую-нибудь шмару, как вон та твоя знакомая, – и Марианна кивает на профуру. – А у путаны все документы в порядке. Я, например, работаю лаборантом в школе.

– Интересно – такой заработок, как за вчерашнюю ночь, наверно, нечасто случается?

– Бывает и больше. Нужно чувствовать клиента. Я сразу оцениваю его возможности. Ведь мы работаем под неопытных девочек. Я понимаю, что это до поры до времени, потом уже такой номер не пройдет. Но сейчас у нас такса – не ниже пятидесяти. Во время разговора с клиентом ориентируюсь, насколько он втрескался в меня и какими финансами диспонирует.

Потом я поддаюсь на уговоры пойти с ним на квартиру или в гостиницу, но предупреждаю, чтобы не смел подкрадываться. Тогда он соблазняет золотыми горами. Как правило, весьма абстрактными. Но пока я не услышу что-то конкретное, и, заливаясь румянцем от стыда, не соглашусь, до тех пор я никуда с ним не пойду. По дороге намекаю, что он может меня обмануть. И разгоряченный клиент платит вперед… У каждого свой метод.

– А что будет, когда вы станете старше?

– Ничего страшного.

Просто сейчас мы при минимуме работы получаем неплохие деньги. Со временем придется все-таки отточить мастерство. Опекун нам тогда тоже будет очень нужен, чтобы делать рекламу. Все-таки мне неудобно хвалить себя перед клиентом.

– Но ведь есть еще одна перспектива – выгодно выйти замуж! – встревает Елена.

– А я этого и не отметаю, – соглашается Марианна. – Это вообще идеальный вариант – выйти замуж за действующего члена академии наук.

– Жаль только, что на ту пору, когда они становятся действующими членами академии наук, их члены становятся уже недействующими, – засмеялся я.

– Подумаешь! А нам этого и не надо. Главное – прожить жизнь так, как говорил Островский. Чтобы не было мучительно больно. Потом. От жизни нужно взять все самое кайфовое. И как можно больше. Такой девиз.

– К нам идут, – шепчет Елена.

Действительно, к нашему столику направляются трое поляков. Всем под сорок. Двое мужчин и одна женщина.

У нее большой круглый живот, а полные бедра, кажется, вот-вот выскочат из плена тесных джинсов и явят нам свою рубенсовскую рыхлость.

– Рrzepraszam… Сzy tu jest wolno?[35 - Прошу прощения… Здесь свободно? (Польск.)]

Мотаем головами, что одновременно означает и «не понимаю» и «не занято». Поляки рассаживаются и деловито оглядываются в поисках официанта.

– Готи го аристос ятрос каи, – говорит Елена.

– Хреяс тон ен морион, – поддерживает разговор Марианна.