Девы ночи

– Батрахомиомахия, – вспоминаю я название поэмы Гомера.

Поляки замолкают и прислушиваются. Так же замирает карась, заметив червячка. А потом р-раз! – и губа на крючке. Они догадываются, что мы не местные, но это их интригует и, в то же время, сковывает. Они не знают, как себя вести, и в первые минуты вообще молчат, лишь переглядываются.

– Ясу, – задумчиво воркует Елена. – Эпиклорес магес триполитикос.

Поляки начинают перешептываться, наконец, один не выдерживает психологической атаки и глотает крючок:

– Рrzepraszam… Slyszalem, zе гоzmаwiаlisсiе w jаkims niеznаnym jezуku.

Wlаsniе doszlo do sрrzесzki, со tо zа jezуk. Рrzуjасiеl mоwi, zе lоtеwski, а jа – zе grесki (Простите… Я слышал, что вы разговаривали на каком-то неизвестном языке… Собственно, мы поспорили, что это за язык. Приятель говорит, что латвийский, а я – что греческий).

Еще секунда – и я ляпнул бы «grесki», но, видимо, Марианна заметила по выражению моего лица, что я понимаю по-польски, еще чуть-чуть – и готов ответить, потому что толкает меня под столом ногой.

Я глянул на поляка туманным взглядом и отвечаю:

– Но, но… не понимаем… гаварите па русски… харашьо?

Поляк повторяет вопрос по-русски и страшно радуется, когда оказывается, что прав был он, а не его коллега. А, в конце концов, он и не мог ошибиться, ведь несколько лет назад посетил Грецию и помнит даже отдельные выражения, например… Но я не даю ему похвастать греческим, чтобы не попасть в беду, и сразу начинаю обряд знакомства. Поляка, который был в Греции, зовут Антек, второго – Рысик, их колежанку зовут Малгося.

Завтра рано они едут машиной в Румынию с товаром. Мы уже разговариваем по-русски, но поляки постоянно забываются и вставляют польские слова и предложения, а я должен следить, чтобы не забыть переспросить, что это означает. Ей-богу, с грузинами было легче.

Поляки заказывают себе ужин и бутылку водки.

Поляк, пока трезвый, деньгами не сорит, и этим значительно отличается от кавказца. Зато когда выпьет, его можно раскрутить на всю катушку, чем он также отличается от нашего брата галичанина, которого не раскрутишь ни всухую, ни по-мокрому.

Правда, есть отдельные незначительные случаи, которые лишь подтверждают это правило.

Мы пьем свое шампанское, они – свою водку. Одновременно совершается разведывательный акт: поляки выясняют, в каких отношениях мы находимся между собой. Итак, Марианна опять будет моей сестрой, а Елена – ее подругой, которая приехала из Киева на несколько дней.