Савитри

Бессмертные глаза приблизились и заглянули в его глаза,

Заговорили, встав рядом с Ашвапати и существа из царств других:

Вечно живые существа, которых мертвыми зовем мы,

Которые смогли после рождения и смерти оставить славу о себе,

305. Чтоб мудрость изложить, что превосходит все слова пустые:

Добра цари и зла цари,

Что обратились к разума судейству,

Провозгласили истину святую своих позиций, противоречащих друг другу.

И всякий Бога выразителем считал лишь одного себя:

310.

За душу Ашвапати, как за ценный приз, сражались.

И каждый час, что Времени колчан высвобождал,

Рождал песнь нового открытия

Гудением звенящей тетивы младого эксперимента.

315. Поэмой фантастической духовной стал каждый день его,

Как если б он родился в ярком новом мире;

Нежданным другом в нём забилось приключение,

И радости вкус острый сладкий принесла опасность;

Переживанием глубоким стало каждое событие.

320. Прошли эпические встречи, нежданные высокие беседы состоялись,

Пришли советы, которые небесной речью были созданы,

А губы сокровенные нашептывали сладкие посылы,

Чтоб в сердце принести восторга зов,

Чтоб море искушений сладких похитить из прекрасных царств,

325. Из мира же блаженства – сонм неожиданных экстазов.

То было место чуда и восторга.

Всё ясно мог воспринимать его ярчайший тонкий слух;

Любой контакт пронизывал его вибрацией могуществ неизвестных.

Так осязание, разбуженное близостью к пространствам неземным,

330. Ответ давало тонким безграничьям,

А стон серебряный открывшихся ворот предвосхищал

Молниеносный взгляд, который Ашвапати бросил в невидимые царства.

Его сознание и видение его росли всегда,

И проявлялся в них простор достойный и полёт высокий;

335. Он перешел границу, что Материя разметила по праву,

И за границей этой пояс пересек, в котором мысль сменяет жизнь.

Из мира знаков он вдруг пришел

К безмолвью «я», где никакого мира нет совсем,

И за пределы посмотрел вовнутрь безличной глуби.

340. Все символические образы право на жизнь здесь потеряли,

И признаки пропали, которые могли все чувства наши распознать,

И сердце здесь не билось больше в теле,

Глаза не любовались больше здесь красотою формы.

Пришли необычайные и яркие моменты молчаливого покоя.

345.