Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского

И пусть обладатель мышиной души

вдали от страны прозябает в глуши.

«И вот, не сумел я гнев побороть…»

И вот, не сумел я гнев побороть.

Кипела кровь…

Я на площадь смотрел,

и отражался, вонзаясь в плоть,

мой взгляд и ранил больнее стрел.

Я в кровь свою окунался – горел.

Что нам дороже, чем эта страна?

У нас на глазах уходит она

не солнцем вечерним: как корабли,

наша страна исчезает вдали.

«И в сердце своём я сказал себе так…»

И в сердце своём я сказал себе так:

Гони того, кто всему виной

с площади этой! Ибо твой враг:

Кдарлао?мер[57 - Кдарлаомер (Кедорлаомер) – царь Элама в Месопотамии, вторгшийся в коалиции с другими месопотамскими князьями в пределы Палестины (Ханаана), и побеждённый Авраамом: Берейшит (Бытие), 14.

«И вот, умолк я на полуслове…»

И вот, умолк я на полуслове,

и был, как Авель, вставший из крови

врагу отомстить – Каину-брату:

сказать ему, что пришла расплата.

Вышел на площадь, на дом посмотрел,

и стал я, в гневе, стучать в ворота:

Кдарлао?мер здесь днями жирел,

здесь млел он, толстый, лоснясь от пота!

Кричал я ему: «Война, война!»

От криков моих дрожала стена.

Вышел он, услыхав о войне,

и, как бедуин, улыбнулся мне:

«Зачем война? Лучше союз.

Нет выгоды в бунте. Оставим споры.

Разве для мира и братских уз

нужен забытый меч Бар Гиоры[58 - Один из вождей Великого восстания иудеев против Рима (66–73 гг.

Лучше Заккай[59 - Иоханан Бен-Заккай – выдающийся религиозный авторитет, занимавший примирительную позицию по отношению к Риму.] и ученье его…»

Потому – не изменится здесь ничего.

«И вот, повеял от этих слов…»

И вот, повеял от этих слов,

как от проказы, запах распада.

Но говоривший не был суров,

чтобы услышали все, кому надо,

голос пастыря, чьё богатство —

благо паствы своей и братство…

И вот, тяжёлый гнилостный дух

у этих ворот почуял мой нюх,

но в горле зажал я желчи комок,

и в собеседника плюнуть не смог.

Вкрадчиво он говорил со мной,

и в страхе, как будто я волк лесной…

И я повернулся к нему спиной.

«А горечь бессилья и вдовьих слёз…»

А горечь бессилья и вдовьих слёз,

как коршун, вьётся над нашим краем.

Разве я волк? Я дворовый пёс,

который будит уснувших лаем.