Последний молот

Телеги и повозки, осадив коней упряжью, останавливались под взволнованные перекрикивания люда. Спешно, но без лишней сутолоки покидающего свои колёсные убежища. Зазвенела отворённая из плена ножен и промасленных чехлов сталь. Заскрипели кожей лёгкие кирасы да хауберки, залязгали кольчуги да латы. Разношерстно снаряжённые скарабеи порывались вперёд, сжимая гизармы, щиты, мечи и копья. У кого растянув напряжением плечи, на ложа и древки ложились стрелы и арбалетные болты, у кого дымя запалами замерев кремневыми затворами, взводились длинные ружья самопалы.

Возникла сумятица, люд встав строем у головного экипажа пялился во все стороны. Но привычных врагов ходячих мертвецов, оборотней и того хуже было не видать, лишь унылая отвратная взору картина снедаемых земель.

Сквозь нарастающий недовольный гвалт послышалась упругая поступь и лязганье доспеха. Через толпу подобно носу каравеллы, разбивающему волны, прошла Элисиф. Высокая ражая своею статью женщина в чёрных вороненых доспехах с едва видимым оттиском розы на нагрудной пластине, из-за правого громоздкого наплечника которой высилась длинная рукоять двуручного меча (Клеймора).

Длинные тёмные волосы были заплетены в тугую косу, а волевое чуть грубоватое лицо твердого подбородка выгоревших зелёных глаз было полно сосредоточенности. За ней привычной тенью следовал Эйк, молодой воин в точно таких же доспехах с тем-же клеймом на груди правда более низкого качества. Послушник-сквайр оставшийся верный своей присяге.

– Какого рожна, что за кипеш? – оглядела она с высока своё маленькое, но лихое воинство.

– Вороны над Эльбургом командор. – спрыгнув с козлов Лелианна подошла предводительницы каравана.

Это не было простым прозвищем, все знали, что некогда эта крепкая что кованый гвоздь женщина, до того, как пасть на самое дно присоединившись к скарабеям. Действительно высоко стояла на иерархической лестнице ордена черных сердец. Аккурат до той поры покуда их, как и множество других воинских братств не расформировали цепные церковные псы Карающая длань Илира.

Углядев в действиях и уставах перечащие канонам церкви непотребства.

Командор медленно перевела взор на небезызвестный город и долго смотрела на воронов, круживших над ним.

Все замерли, обмирая сердцами. А не прикажет ли их бесстрашный предводитель глянуть, что заставило давно невиданных здесь птиц облюбовать проклятое место.