Рыжий Эттин / The Red Ettin

Однажды ночью локомотив разрезал его на три части, когда он лежал поперек рельсов, думая о том, как прекрасно я выглядела обнаженной.

ДЖЕК. Но однажды, развернув шарф, я обнаружил, что нож бурый от ржавчины, и понял, что пора идти на поиски брата.

ВДОВА. Нам следовало продать нож до того, как он заржавел. Мы могли бы обменять его на корову. Или на волшебные бобы.

ДЖЕК. Мама, я ухожу. Должен найти брата.

ВДОВА. Ты про первого брата или про второго?

ДЖЕК. Второго брата.

ВДОВА. А как насчет первого брата?

ДЖЕК.

ВДОВА. Его звали Джек. И он ушел, как и вы оба. Все Джеки уходят. И что мне теперь делать, когда никого здесь не останется, чтобы защитить меня от людей, которым захочется полапать мой зад?

ДЖЕК. У тебя есть топор. И за дверью спрятан дробовик.

ВДОВА. А что я буду есть? Из дробовика кашу не сваришь.

ДЖЕК. Тыкв у тебя предостаточно.

ВДОВА. Тыквы я терпеть не могу.

ДЖЕК. У нас есть картошка.

ВДОВА. Я боюсь картофелин. По ночам они вылезают из подвала и раскатываются по дому.

ДЖЕК. Картофелины ничего такого не делают.

ВДОВА. Делают. Они живые. У них есть глаза. Они отращивают белые щупальца и, ползая по полу, пищат, как мыши.

ДЖЕК. Есть спаржа, ревень. Или они тоже ночью ползают по полу.

ВДОВА. Спаржа и ревень. Если я попытаюсь выживать на спарже и ревене, моя моча будет пахнуть, как ноги дьявола. Но тебе, пожалуй, лучше уйти, потому что если ты останешься здесь, никакой истории не будет. У меня есть немного муки, чтобы испечь пирог.

ДЖЕК. Ведро я починил.

ВДОВА. И как ты починил ведро?

ДЖЕК. Ворон подсказал мне, как залепить дыру глиной.

ВДОВА. Ворон? Теперь ты разговариваешь с воронами? Пользуешься советами птиц? Все мои сыновья – дебилы.

ДЖЕК. Я оставлю тебе половину пирога.

ВДОВА. Тогда получишь половину моего благословения. Только не забудь галоши. И зонтик. Так, куда ты идешь, все время льет дождь.

ДЖЕК. И куда я иду?

ВДОВА. Не знаю, но когда доберешься туда, дождь будет лить, как из ведра, и тебя сожрет большая рыжая тварь, как сожрала твою сестру, и я останусь одна, среди коз и овец, буду жить на спарже и ревене, и вонять от меня будет, как от лобковых волос сатаны. Но это нормально. Не думай обо мне. Все уходят. Твой отец ушел тремя частями. Мы похоронили его в костюме-тройке. Железная дорога не дала мне ни гроша. Они назвали это самоубийством.