Пограничная зона

И всё-таки: там отвернулся, того пожалел, эту не тронул… Какого хрена?».

На пороге его терзают сомнения иного свойства: он понимает, что ни разу не видел гусеницу на пленэре, и пугается за неё.

Если в антураже промёрзшей повседневности он ощутит себя ободранной вороной и тут же в таковую превратится – тем лучше, пусть хозяйка безвоздушных замков полюбуется на изъяны фактуры. Но он не испытает ни капли злорадства, если его спутница потеряется в ватной мякоти, если фирменное каре – обнажающее шею, удлинённое у лица – приобретёт под солнцем дешёвый, искусственный блеск.

Кстати, зачем ей понадобилась эта лужа мерло на подушке? Тревожное зарево – превентивный сигнал опасности? Защитный приём? Есть же личинки бабочек, хвост которых похож на голову змеи.

***

Зря дёргался. На бульваре гусеница меняется, но не теряет лоска: чешет по коричневой кашице стремительно, нервно, и от этого кажется ещё тоньше. В сапогах на каблуках. Замшевых. Цвета пыльной морской волны – иного определения он подобрать не может.

Впрочем, нетривиальный оттенок с ними не надолго.

Зачем она выскочила на улицу в обуви, вопящей: – «Такси подайте прямо к подъезду»? Для красоты? Нет. Убойная сила камуфляжных тимберлендов тому порукой. Не хотела смотреть на спутника снизу вверх? Он бы удивился, окажись догадка верной, но эта версия правдоподобней варианта «для красоты».

Смешной или жалкой гусеница не выглядит, за подставленный локоть цепляется, отзываясь на галантный жест, а не потому что нуждается в опоре.

Естественное освещение углубляет противоестественный багрянец гладких волос. Который почему-то не кажется противоестественным. До оторопи не кажется.

Господи, вдруг она не красит эту холодную лаву? Ведь так бывает: невозможное существует у всех на виду, прикинувшись виртуозной имитацией невозможного. По чести, только так и бывает.

Он пялится на гусеничную причёску достаточно долго, чтобы осознать: никто из них не торопится надеть капюшон. На лютом морозе. Бульвар, коричнево-рыхлый, бугрящийся сугробами, видится оттаявшим, почвенно влажным, предлиственным – межсезонным.

Недурной у гусеницы эффект присутствия. Да, ей повезло с ресурсами на материальной стороне мира – безвоздушным замкам есть на чём развернуться, но теперь понятно, какой клей держит их на самом деле.

Удивительно и то, что гусеница с её ультиматумом – «Мне нужен союзник» – не кажется навязчивой, приставучей как банный лист, скучной. Рядом с ней не ноют виски, не затекают плечи.