Пограничная зона

Зачем мне «нормальный человек»? Я, может, и спать бы с «нормальным человеком» не смогла. Зачем мне что-то «предлагать»? Мне повезло, у меня всё есть. Конечно, мы страстно помирились – настолько страстно, что от безысходности поженились. Очередная жалкая попытка объясниться заимствованными способами. Теперь думаю, мириться надо было ещё активней, вышибить из «благоверного» запоминалку вместе с мозгом… Но этот поезд было уже не остановить.

– Боги мои… – его прорывает и почти уносит. – Блестящая ветошь! Блестящая болотная ветошь! Добыча происхождения сомнительного, читай не вызывающего сомнений… А я уже сутки недоумеваю, зачем оно тебе сдалось – неужели из спортивного интереса? Засада.

Замкнутый круг. Делать назло, действовать по приказу… И то, и другое – антонимы свободы.

– И кого эта мудрость хоть раз остановила? – спрашивает гусеница с нехорошей вкрадчивостью. – Знаешь, что мило? Из тебя так и прёт сочувствие к моей персоне, которого я вообще не ожидала, но ты на его стороне.

Если я скажу, что он был ненадёжен, эгоистичен, жесток, и сам себя загнал в порочный круг – ты не станешь спорить именно потому, что ты на его стороне и оттуда меня жалеешь.

Формулирует она чётко: не придерёшься. Конечно, он на стороне своего приятеля – где же ещё ему быть, и речь не о раздаче резолюций «прав» и «виновен» – он таким не занимается. Слушая гусеницу, он мчится по зеркальному лабиринту, который тем и отличается от зеркального зала, что кроме стен имеет коридоры.

Бежит, не глядя по сторонам, в противном случае крышу снесёт с концами, но гонка с завязанными глазами чревата не только ударами о стекло. Сквозняк, шорох, хруст, ругательства, смешки… Не врезавшись, принял бы встречный вихрь за очередного себя – преломлённого, отражённого. Но осязание не лжёт, в объятиях его – другой, того же поля – макового, не иначе – ягода, верней, недозрелая коробочка, но однозначно – другой. Которого легко не судить и не оправдывать. Принимать таким, каков он есть. Почти любить.

– Насчёт жестокости перегнула палку, – шёпот гусеницы выдёргивает из морока. – Он мне мстил – это факт, но, полагаю, искренне путался в мотивах, когда нырял в болотце и жертвовал своими интересами, снижал количество (но чаще – качество) несанкционированных пограничных вылазок ради блестящей ветоши…

– Одного не понимаю, – он слегка пошатывается на своей жерди, должно быть, перекурил.