Пограничная зона

 – Почему ты оставляла у себя его трофеи, почему позволяла появляться новым?

– Отличный вопрос, – гусеница смотрит в сторону. – У меня было два варианта: швырять в мусор свидетельства независимых прогулок по трясине, отправлять любовника в опалу, шантажировать его разрывом, которого я не желала, или получать извращённое удовольствие. Я опять выбрала второе. Принимала «трофеи» как ритуальные подношения, которыми они отчасти и были. На материальные подтверждения собственной ценности подсаживаешься плотно, даже если вся эта блестящая ветошь гроша ломанного не стоит и даром не нужна, – она резко оборачивается.

 – Ну, что я тебе объясняю.

Он выпускает дым и от комментариев воздерживается.

– Я произнесла слово «ритуальный», – продолжает гусеница после паузы. – Любые церемонии затягивают – куда там вашим вылазкам за черту. Заметишь в очередной раз, что у «благоверного» увлечение на болотце, дёрнешься, потому что в объятиях сего увлечения он смотрится непростительно хорошо, накрутишь себя, изловишь «благоверного», чиркнешь зубами по шее и поймёшь: вот зачем они такие острые.

Опять с кем-то путался без меня? Дай пожрать и гуляй с чистой совестью. Убаюкивающий обряд, никаких разборок. В общем, любовь не мешала ему быть тем, чем он был. И мне до сих пор не мешает, – она сползает со скамейки. – Пожалуй, хватит с тебя исповедей.

– Две Ave и три Pater Noster[3 - Ave – Радуйся, Pater Noster – Отче Наш. Дополнительное чтение молитв – мягкий вариант епитимьи, налагаемой на кающегося.], – выдаёт он скороговоркой.

Гусеница зависает. Дешифрует. Вздрагивает углами губ, изгибает бровь:

– Неплохо. А на контрасте с «грейпфрутом» так просто убойно.

Они идут по бульвару – школота школотой. Он – в куртке с катышками вылезающего синтепона, она – в пыльно морских сапогах, загубленных кашицей и соляными озёрами.

Красивая пара, которая не пара.

Им бы распрощаться, не повторять ошибок, не лезть в петлю, но правильное решение отдаёт не сахарной ватой.

Союз заключается в молчании: шаг за шагом, шаг за шагом.

Он не вступает в безвоздушные замки – он всего лишь провожает гусеницу домой.

Многоуровневый надболотный мираж сам сгустится вокруг него – исподволь, плавно, неуловимо, хотя химерам над топью нечего противопоставить млечному туману, через который он и будет на них смотреть, пока…

Пока он ничего не обещает и ни от чего не отказывается. В любой непонятной ситуации – усугубляй. Это не девиз, но обычно так и получается.

Ошмёток 9.