Музыка в темноте

Она была разговорчивая, но недоверчивая по отношению к новым людям, а еще наивная. Это Питер угадал сразу. Он внимательно изучал ее лицо, на которое то набегала тень грусти, то оно светлело, потому что ее естественное внутреннее солнце помимо ее воли прорывалось наружу. Так летним днем при сильном ветре и облачной погоде по земле пляшут золотые блики, становится то холодно, то жарко.

Питер обладал живым воображением и сразу же представил маленькую Эбигейл в белом платье и с увесистой арфой посреди пустого концертного зала.

Если ангелы и играют на чем-то, то это именно арфы. Этот образ, святой и чистый, взбудоражил Пита, по телу пробежала приятная дрожь, теплая волна возбуждения, предвкушения чего-то необычного, нового. Как правило его спутницами были менеджеры, парикмахерши, секретарши и изредка школьные учительницы, если они вообще касались вопроса профессии в разговорах. Один раз ему попалась симпатичная медсестра, и это, пожалуй, был самый интересный его опыт до этого вечера. Его случайные партнерши были непритязательные и скучные; они преследовали одну цель – как следует выпить и отдаться. Питер никогда не думал о том, что и сам он был в глазах большинства окружающих скучным и неспособным на глубокие романтические чувства. Он помолчал, погруженный в фантазию, мысленно слушая арфу и снимая белое платье с ангельски послушной Эбигейл. У Питера и в детстве возникало подспудное желание осквернить слишком чистое, чтобы сделать его земным. Так его подмывало обмазать цветными мелками статуи в соборе, куда мать водила его в детстве. Она была прилежной католичкой (отец исповедовал англиканство, но никогда не водил его в церковь, да и сам вряд ли был там частым гостем). Однажды, во время воскресной службы, он решил не противиться искушению и написать на статуе Девы Марии свое имя. После того как Питера поймали на букве «Е», священник долго проводил с ним разъяснительную беседу, а матушка отлупила его на радость богомольным соседям, прознавшим об этом поступке. С тех пор он не бывал в церкви. Ему нравилось это отлучение, но при этом он замечал в себе странные внутренние чувства, напоминающие веру. Может быть, это была тоска по бессмертию, в котором ему отказали после взбучки. Сегодня ему отчаянно захотелось, чтобы ворота рая снова открылись для него. «Интересно, она девственница? Вряд ли, судя по возрасту. А так жаль! Я бы оставил неизгладимый след в ее душе». Будто очнувшись от сна, Пит произнес:

– Знаешь, я очень люблю классическую музыку.