Демон-самозванец

От нее к оболочке тянулись десятки растяжек и веревочных лестниц, все это добро опиралось на несколько изогнутых дощатых распорок. В итоге конструкция напоминала перевернутый вверх тормашками древний корабль, только парусов не хватало. Лишь два деревянных пропеллера выглядели чем-то более современным, правда, длинные грубые ременные передачи к коробу, где, очевидно, скрывался двигатель, выглядели анахронизмом.

Дирижабль болтался в нескольких метрах над крышей, удерживаясь на ней при помощи нескольких оттяжек. Ночь была безветренной, но его туша подрагивала, казалось, запертый в плену баллон пытается выбраться из тесноты «авоськи».

Я смутно помнил, что подобные аппараты должны причаливать к специальной мачте, но ее здесь в помине не было.

– Неужели это убожество летает? – не смог сдержаться от глупого вопроса.

Шфарич, хладнокровный убийца, приставленный ко мне помощником, сплюнул омерзительный комок какой-то массы, которую до этого долго пережевывал, и недовольно признал:

– Еще как летает.

Хитрая штука, поймать бы того, кто ее придумал, и голым задом на термитник усадить. Даже против ветра идти умеет. Только падают они тоже часто.

Его недовольство понятно, ведь в случае успеха моей миссии ему придется на практике узнать, насколько безопасны эти штуковины.

Как, кстати, и мне.

Главный блок тюрьмы представлял собой пятиэтажное каменное здание, связанное с другими блоками закрытыми переходами. Никаких архитектурных излишеств не наблюдалось: вместо окон какие-то щели, да и то далеко не во всех камерах; несмотря на приличную высоту постройка выглядела приземистой, будто на нее давила собственная масса.

При свете многочисленных красноватых ламп можно было разглядеть высокую стену из того же материала, что и все сооружения. Именно за ней собираются какие-то мрачные братья-блезы, имеющие привычку засовывать людей в паровозные топки.

Кроме ламп были и другие источники освещения. А именно: богатое на звезды ночное небо и две луны на нем. Одна такая же омерзительно-красноватая, как творения местного Эдисона, на ее лике темнела изломанная, расширяющаяся к краю щель – может, просто пятно отличных от окружающего фона пород, а может, трещина.

Из-за этой структуры спутник походил на колобка-маньяка со щерящейся пастью или на тыкву, превращенную в голову монстра на День Всех Святых, если смотреть на нее в профиль.

Вторая Луна от привычной отличалась лишь меньшими размерами, но это могло оказаться всего лишь обманом зрения.