Похищение Европы

Странно получается: если девчонка тебе безразлична, ты перед ней король: весёлый, остроумный, обаятельный, но едва попадается та, которая тебе нравится, ты столбенеешь перед ней дурак дураком и что ни слово, то невпопад.

Другой на месте Влада чувствовал бы себя альфа-самцом: он хорошо сложен, смазлив, но всё портит неуверенность в себе. В нём уживаются два противоположных начала: с одной стороны, он воспитан отцом в пацанском духе и иногда в нём просыпается настоящий сорвиголова, а с другой стороны он робеет в кабинетах, что-то мямлит перед любым мелким чинушей, теряется в присутствии девчонок.

Он ещё пешком под стол ходил, когда отец уже учил его тому, что главное в этом мире – умение постоять за себя и никогда не прятать «клыки». Забылся на минуту, спрятал – считай, сожрали тебя живьём.

Уже тогда отец на руках поднимал его к боксёрской груше, криком и понуканиями заставляя колотить её кулаками и доводя этим до исступления, до злых слёз. Влад хороший рассказчик, да и мне на воображение грех жаловаться, но я всё равно не могу представить себе ту картину.

Почему-то лезет в голову бедняга Рекс и старая промасленная спецовка, при помощи которой я воспитывал в нём злость.

Есть такая категория отцов, которые, пытаясь воспитать сыновей настоящими пацанами, перегибают палку. Кому-то из них кажется, что сын не похож на него и растёт размазнёй, другой сам был ботаном и теперь стремиться уберечь сына от судьбы школьного «козла отпущения».

Помню, в детстве шёл к однокласснику через чужой район города и во дворе какой-то пятиэтажки напоролся на «блокпост» в виде разорённой детской песочницы, в которой стоял, сунув руки в карманы джинсов и остренько подняв вверх плечи, местный пацан.

Мальчишка был рослее и старше меня. Если мне тогда было лет десять, то ему все двенадцать. Он чувствовал себя самым крутым «на районе» и старался подражать пацанам возрастом постарше.

«Ты чё здесь ходишь?.. – задиристо чеканил он стандартные пацанские фразы, тоненько и презрительно цвиркая слюной в песок.

 – Это наш двор». И подошвой кроссовки с хрустом крошил трухлявый деревянный бортик песочницы, словно показывая: смотри, с тобой будет так же.

Драться не было никакого желания, но кто меня спрашивал, – отбиваться пришлось и руками, и ногами. В конце концов я оказался лежащим в песочнице, а мальчишка победителем восседал на мне верхом. Я уже собирался зубами вцепиться ему в руку, но тут нащупал под рукой песок и, недолго думая, швырнул полную жменю пацану в глаза.