3 | Поэзия

50 за кило,

хлеборезки в конце

бесконечной очереди,

скрип железных кроватей

по восполненью военных потерь

серые, цвета сталинской

бесконечности, сотенные

четыре полотнища в месяц

капитану войск связи

на семью из шести человек

Мариинка и сладкие сны

Под стихи о прекрасной Царевне,

Бесконечные кори, прививки,

рахитичное детство целой страны

из цинготных десен

выпадают любые зубы

в бане очень жесткое лыко

и холодные души,

но крепкий пар,

тяжелые шайки,

серого цвета обмылки,

вошебойки и пестрый

армейский футбол

клумбы с толстыми цветами,

жирными и сочными,

как несуществующее мясо:

георгины, настурции, ноготки и табак,

да, и, конечно, львиный зев и вьюнок

первые жучки на апрельском солнцепеке

и первые смерти не сумевших дождаться

невернувшихся с поля боев

тревожные страшные фильмы

о прошедшей войне

«Смерть героя» и прочий

непрекращающийся реквием

салюты в тревожном ощупывании

неба шарахающимися прожекторами

морозы и крысы,

пожирающие кошек и тех,

что еще только кормятся грудью,

первые стрелки травы

на майских сквозняках

мы на карачках

жрем эту горькую зелень

и от матери нахлобучка

за истерзанные коленки

мне мучительно хочется

поскорей умереть и не знать

биографический шепот в ночи

корочки влажного кислого хлеба

запеченные на черной голландке

запах угля и дров, бересты,

унылые склепы сараев

глазницы невосстановленных зданий

и гулкое в них «Атас!»

осенью город горит от кленов,

а утренним праздничным маем

девочка ловит взлетевший мячик

и звонко кричит нам вдогонку:

«штандер!»

    февраль 2003

Красная стрела

Сиреневый туман

Московского вокзала,

Глиэр звучит для нас

Прощаньем навсегда.

Под морось твоих слез,

Под слякоть хризантемы

Мы пьем в последний раз —

Окончен наш роман.

И терпкое вино

Нам души обжигает,

Какой-то генерал

Уставился в окне.

В распахнутом пальто,

Смешном и долгополом,

Я пробую тебя

Укрыть и обогреть.

Толпа не видит нас,

Приветы рассыпая

И взмахи наугад,

А мы молчим: теперь

Обманывать – зачем?

Все сказано, ну, что же,

Тебе пора в метро,

И тронулась «Стрела».

И я стою один,

Немое изваянье,

А каблучков твоих

По нервам, как расстрел…

Еще я вижу Вас,

Еще не все настало,

Еще хотя бы раз —

И я порвал билет.