Женские истории

Иван, отчим, почти всегда был во хмелю. Приходил домой, стучал по столу кулаком и вокруг него начинались пляски. А если что не по его, так он мать за косу и по двору с воплями и матюками.

Уходить от него она не собиралась. Любила. Какой-то странной и непонятной для Аленушки любовью.

Тетка родная жила недалеко на соседней улице, к ней Аленушка часто убегала, когда дома невмоготу уже было.

Алиса была одна и без детей. Не складывалось у нее с личной жизнью. Тетка Алиса тоже любила затянуть грустную песню про потерянное Женское Счастье и про долю горькую.

После чего сразу начинала читать наставления племяннице монотонно и пронзительно, чтобы до самого костного мозга пробирало. О смирении с судьбой и тяжестью креста, который необходимо нести женщине.

Долго находиться у нее Аленушка тоже не могла, только если на одну ночку переночевать.

***

– Я ждала тебя, – ровным тихим голосом сказала бабка Василина и пригласила ее в дом.

– Да я давно собиралась, бабушка Вася, да мать все не пускала.

Ругалась. Но сил уже нет терпеть. Решила вот по-тихому. Вы ж не скажете? – быстро говорила Аленушка, следуя за маленькой сгорбленной бабкой Василиной.

Все звали ее ведьмой и боялись на селе.

Дом ее резной у озера Черного покосился уже, но крепко стоял. Будто его поддерживали невидимые столбы.

Половицы скрипели под тяжестью шага.

Пахло травами и маслами разными.

Тепло было в доме и не страшно совсем.

Круглый стол с белой кружевной скатертью посреди широкой светлой комнаты.

На столе чашка белая, а в ней вода с травами разными, лепестками синими и бутонами чайной розы.

– Садись, – показала бабка Василина на стул с круглой спинкой у стола.

– Ага. Спасибо. А что это? – не удержалась Аленушка, вдыхая чудесный аромат.

– Для тебя приготовила отвар, чтобы очистилась ты от тревоги и шума стороннего. Вот черпай и пей по глоточку.

Бабка Василина поставила перед ней голубую чашечку маленькую, чуть больше наперстка, и сама присела рядом на стул.

– Горько, – сморщила носик Аленушка.

– Горько, – согласилась бабка Василина и вздохнула, – пей, милая, пей еще.

Отвар сильно горчил. Пить его было очень неприятно и даже невозможно, потому что горечь оседала на горле и вызывала кашель.

– Не могу больше, – умоляюще произнесла Аленушка и снова закашлялась.

Бабка Василина вздохнула, встала и прошла к старому полированному шкафу с облупившимися углами.