НИКТО, НЕКТО и ВСЁ. Забавный черновик – 2

Редко их замечают…

К этой странности (держать двери открытыми!)этой странной семейки, не так давно поселившейся в квартире №21, соседи по подъезду поначалу отнеслись с подозрением. Потом, когдародители НИКТО, только-только ставшие пенсионерами МО[2 - Министерство обороны СССР.], перезнакомились со всеми жильцами дома №125/7, соседи стали воспринимать это, как недоразумение, которого в жизни быть не может, но которое есть. Как некое исключение из правил. И это было не единственным исключением.

В принципе, было не принято, чтобы всякого гостя, званого и незваного, в не зависимости от его статуса и положения, в любое время дня должны были обогреть добрым словом и обязательно накормить.

На практике, у матери НИКТО всегда, как на скатерти-самобранке, было готово угощение для всех.

Недоразумением воспринималась способность родителей НИКТО слушать собеседников, а также – открыто говорить негазетным языком обо всём, что, казалось бы, не могло быть возможным по определению. Например, о Брежневе или о Кунаеве.

Или о Хрущеве-кукурузнике. Или о Сталине, которого они не представляли злодеем из злодеев, как представляли его все: и СМИ, и люди, потребляющие эти СМИ.

Мало того. Мать НИКТО могла – между делом! – рассказать о своём знакомстве с маршалом Жуковым, когда они жили в Польше: как запросто она обсуждала с великим полководцем особенности питания при диабете, которым тот страдал. Как она имела беседы о том о сём с министром обороны Гречко или с генералом Ярузельским.

О том, сколько они сменили военных городков, она вообще могла говорить бесконечно, потому что побасенкам о серьёзно-курьёзных буднях службы в Советской армии не было ни конца, ни края.

Недоразумением также была новая «Волга», которую родители НИКТО купили тут же, по приезду в Алма-Ату. И объяснение, что в этом отцу НИКТО, как военному пенсионеру, оказал содействие обыкновенный районный военкомат, воспринималось, как что-то неправдоподобное. Неправдоподобное неправдоподобным, но «Волга», которую можно было потрогать руками, стояла у дома №125/7.

НИКТО был третьим и поздним ребёнком. И рос он так, как принято в семье военных: в спартанской строгости. Каждый его день был расписан по минутам, и расписанное должно было выполнено по полной программе. Ранняя самостоятельность НИКТО отразилась на отношениях с родителями: он жил своими интересами, словно параллельно с домашними. Родители никогда не вмешивались в его школьные дела.

С особенным пиететом он учился с первого по третий класс.