Голубиные дети

И Шурик бесцеремонно и совсем негостеприимно потащил его на выход.

Поспевая за Шуриком, Пашка панически соображал на ходу. Во что вообще играют дети? Энциклопедии про детские игры ему ни разу не попадались. Вот кто смог бы, не задумываясь, назвать штук сто всяких игр, так это Макс: и с мячом, и с догонялками, и с прыжками, и с прятками. А если подкинуть ему историю из книжки, то ещё миллион выдаст.

Пашка думал о новой игре, пока поднимался по грибной лестнице, превозмогая ноющую боль в руках.

– «Казаки-разбойники» знаете?

– Конечно, знаем.

– Вышибалы?

– Ага.

Думал, пока они, выбравшись из дупла, ещё долго прыгали по винтовому спуску.

– «Цепи кованые»?

– Пф-ф…

– «Штандер»?

– Ну, это как вышибалы.

Думал, когда они оказались, наконец, в самом низу, на гигантских корнях ивы, и Шурик помогал ему перебираться через них.

– «Самжэ»?

– Сам ты Жэ… Знаем!

Думал, пока они гуськом шли по толстому, узловатому корню.

– А в футбол играли?

– И в футбол, и в волейбол, и в баскетбол, и даже в лапту.

Неужели ничего поинтереснее нет?

Вечерело. Солнце садилось за дальний тёмный лес, и казалось, будто он объят огнём. Почти полная луна наступала солнцу на пятки. Среди корней Одинокой ивы в отсветах заката блестело небольшое озеро. В нём плавало с десяток мальчишек. Они притапливали друг друга, брызгались и хохотали. Ещё больше собралось на песчаном бережку разношёрстной весёлой толпой.

Завидев их с Шуриком, мальчишки взорвались овациями, радостными выкриками, свистом.

А Пашка готов был провалиться на месте. Вся эта толпа ждала от новичка свеженькой игры, а в голове у него свистел ветер. Ещё и Шурик как-то незаметно исчез, оставив его один на один с королём.

Его Мальчишество стоял на самом массивном корне. Выглядел он всё так же: вылитый Пашка, только при полном параде. Пашка видел самого себя, разодетого в нелепые оранжевые шорты, ожерелье из пуговиц и красный дождевик вместо мантии. Только корона, сплетённая из ивовых ветвей, выглядела на своём месте.

Казалось, она растёт прямо из головы короля. Пашка невольно потянулся к собственной макушке, но никаких веток не обнаружил.

Его Мальчишество крепко обнял Пашку за плечи, обдав волной сладкого запаха, – и Долина возликовала. Король благостно махал своим подданным, а Пашке зудел в самое ухо:

– Улыбайся, улыбайся же. Помаши им.

И Пашка улыбался и махал. Рука короля до боли стискивала его, но Пашка не обращал на это внимания.