Уверение Фомы. Рассказы. Очерки. Записи

Ещё не расставшись, он уже скучал по ней. И даже знал, как именно: страшно.

– И я так буду звать тебя, можно?

– Конечно, если тебе сто моих кило и моя пресловутая «импозантность» не помешают. О, находка: можешь звать Данилычем. Уважительно так, по рабоче-крестьянски. Маленькой женщине со скрипкой это будет к лицу, точней, к устам. Такой особый шарм: «Здоров, Данилыч!» И – хлоп по плечу!

– Неужели всё-таки сто?.. Заманчиво.

– Провокаторша. – Он слабо сжал зубами её намозоленный музыкой указательный палец.

Удерживая, лизнул его.

– Мы с тобой оба – Даниловичи, – глубокомысленно констатировала Аля, убирая руку.

Плотов засмеялся. С её миниатюрностью обращение к ней по отчеству все-таки никак не вязалось. Маленькая собачка, известно, – до старости щенок.

И – будто ожёгся. «Буду?» Она сказала «буду?» Феноменальный оптимизм!

– Красиво звучит, по-кня-а-жески, возвышенно, протяжно, музыкально, строго и одновременно мягко: Алина Даниловна, – сказал Плотов. – Радуйтесь: ваши имена написаны на небесах!.

. Михаил Илларионович… Евгения Геннадьевна… Ксения Арсеньевна…

– Так зовут твою дочь? Сколько ей?

– Двадцать два.

Плотов посмотрел на часы: полвторого.

– Он уходит! – сказала Алина пространству, туда же, вверх.

Пожалуй, это следовало признать «фразой вечера».

– «Но вот ты уходишь, уходишь, как поезд отходит, уходишь… из пор моих полых уходишь, мы врозь друг из друга уходим, чем нам этот дом неугоден?..» – нарочито, но негромко, вставая и скрывая растерянность, продекламировал Плотов.

– Твоё?

– Нет, это Вознесенский, «Осень в Сигулде».

– Неплохо.

– Я очень любил в молодости. В нём ничего подправлять – не надо?

– Сенечка, – с почти слёзной тоской сказала Алина, уже стоя совсем-совсем рядом с Плотовым и глядя на него снизу.

Плотов понял: он хочет, чтоб жизнь его закончилась теперь же, в эту секунду, ибо прибавить к ней уже будет нечего…

– Я могу забрать? – Аля показывала на тумбочку, где лежали страницы с текстами Плотова.

– Разумеется.

Там, в файлике, если хочешь, ещё и главы из моего дневника, с восемьдесят девятого по девяносто третий годы. Об Учителе. Мне кажется, тебе будет интересно.

– Кто бы сомневался.

– Не скажу за всю Одессу, но Инна говорила по прочтении, что «офигела».

– У тебя с ней роман?

– У вас на меня досье?

– Ну около того.

– У меня с ней – нет.

Алина свернула бумаги пополам, сунула в сумочку и стала что-то искать в ней.

– А-а-а! – вспомнил Плотов.