Фельдмаршал должен умереть

Сольнис недоверчиво ухмыльнулся и решительно покачал головой:

– Я бы не считал нынешний налет имитацией, господин оберштурмбаннфюрер. Стреляли, как видите, боевыми, и на поражение, подвергая при этом риску вас и себя.

– Вот именно: риску. Что вполне допустимо, но не более того. Весь тот сумбур, в который вылилась данная акция, позволяет усомниться в её боевом характере. Слишком много примитивной театральщины.

– И все же на имитацию нападения это не похоже, – с солдафонским упрямством возразил Сольнис.

С трудом оторвав взгляд от костра отшельника, Шмидт искоса взглянул на начальника унтер-офицерской школы. Хотел бы он знать, какое развитие событий подсказывает гауптману это яростное отрицание «имитации», и почему он так настойчив в своём убеждении? Набычившись, фон Шмидт решительно прошелся взад-вперед по осколкам битого стекла и остановился напротив Сольниса.

– Хорошо, будем считать, что нападение было, хоть и неудачным, но настоящим, без имитаций и театральщины. Мало ли неудачных нападений знала история этой войны? Остановимся только на определении тех, кто нападал.

– Вполне мог бы предположить.

– Причем группу сформировали из германцев?

– После Сталинграда в России германцев не меньше, чем в Германии – русских. Можно создавать целые дивизии диверсантов. Впрочем, скорее всего десант забросили англичане.

Барон фон Шмидт пристально всмотрелся в зрачки гауптмана. В какое-то мгновение тому показалось, что эсэсовец вот-вот выхватит пистолет и пристрелит его.

– Среди ваших солдат, вступивших в схватку с этими диверсантами, есть убитые?

– Нет.

– Много раненых?

– Ни одного.

Фон Шмидт долго, задумчиво кивал головой, подтверждая какие-то свои собственные мысли и догадки, чтобы в итоге прорычать:

– В таком случае я прав: никакие это не диверсанты! Это обычное окопное дерь-рьмо! Как, впрочем, и ваши солдаты.

– Я тоже не поверил бы в версию о диверсантах, если бы не знал, что именно вы являлись начальником особого секретного африканского конвоя фельдмаршала Роммеля.

– А вы и не знаете об этом, Сольнис! – мгновенно побагровел Шмидт, понимая, какой опасности он может подвергаться в этой школе, пока её начальник является носителем такой тайны.

– Я не уведомлен, что это является особой тайной рейха, – пролепетал начальник школы, понимая, что становится заложником чужих секретов и чужих судеб.

– Нет, вы не поняли меня, гауптштурмфюрер.