Фельдмаршал должен умереть

Я сказал, что вы никогда в жизни не слышали о существования подобного конвоя фельдмаршала.

– Если последует подобный приказ…

– Вы даже предположить ничего такого не могли, поскольку вам не позволяла этого ваша фантазия! – всё более резко и агрессивно убеждал его оберштурмбаннфюрер СС, возглавлявший теперь, как объяснено было Сольнису, некую особую охранно-диверсионную команду СД. И подчинялась эта команда лично Скорцени, который по-прежнему оставался личным агентом фюрера по особым поручениям и похоже, никого, кроме самого фюрера, не признавал.

Правда, по утверждению храбрых, но злых языков, фюрер тоже якобы опасался своего обер-диверсанта. Хотя гауптману всё ещё с трудом верилось в такое.

– Заставить замолчать самого себя мне нетрудно, – заверил его Сольнис. – Вопрос в том, как заставить забыть о конвое фельдмаршала всех остальных?

– Не волнуйтесь, заставим. Забудут. Все, кто что-либо помнил, обязательно забудут. А теперь всё, гауптман, всё! Вы свободны!

7

Когда в кабинете остались только Гиммлер и Бургдорф, фюрер вновь усадил их за стол и несколько минут молча вышагивал за спинами.

«Роммель! – всё убийственнее осеняла его догадка. – Вот откуда исходит опасность! Англичане, очевидно, немало подивились тому, что один из наиболее прославленных заговорщиков до сих пор ожидает окончания войны в своём поместье. Живя спокойно, без каких-либо ограничений, без слежки, он принимает у себя давнишних друзей, обсуждает – и, конечно же, осуждает, – карательные операции гестапо и СД против путчистов и выжидает, выжидает…».

– Так что вы скажете по этому поводу, Гиммлер? – наконец остановился вождь нации напротив сидевших рядом, через стул, рейхсфюрера и генерала.

Гиммлер мельком взглянул на Бургдорфа, словно ожидал подсказки, но тот слишком дорожил своим отсутствующим видом.

– Вы правы, мой фюрер, – Генрих понял, что вождь задал вопрос, вытекающий из его размышлений. А о том, что в последнее время Гитлер всё чаще теряет грань между своими мысленными экзальтациями и реальностью – в рейхсканцелярии знал уже каждый, кому приходилось с ним общаться.

– У вас есть доказательства того, что Роммель действительно принимал самое непосредственное участие в заговоре?

– Их более чем достаточно.

«Он что, решил подстраховаться? – почти с презрением спросил себя Гиммлер.