Псалтырь русского философа

Как беспорядочны движения рук и ног его,

Но как целеустремлен и сосредоточен его взор,

Смотрящий туда, куда не проникает взрослый,

Всегда упирающийся в смертную тьму этого мира.

И понял я в ужасе —

Как непричастен человек к рождению человека,

Как далек человек от всего того,

что происходит в мире.

Ты, Господи, зачинаешь,

Ты, Господи, сохраняешь,

Ты, Господи, понимаешь.

Псалом 17

Как возможен другой человек, Господи!

Как возможен!

Не зря говорят: «Чужая душа – потемки».

Ибо, что есть, в сущности, другой человек!

Никто ведь не знает.

Вот все такие же, как и я —

Слишком близкие и совершенно чужие.

И ничто более не чуждо, чем другой человек, Господи!

И это невыносимо.

Смотрит на меня брат мой —

И сколько в его взоре холодного отчуждения,

Сколько равнодушия и презрения.

А если и с интересом смотрит на меня ближний,

То лесть – мотив его.

Нет любви и согласия;

Дух вражды и ненависти, подозрения и зависти,

злобы и подлости —

Вот чем полны сердца человеческие.

А все потому, Господи,

Что непонятно, как возможен другой человек.

Чем он жив!

Подумаешь – и ужаснешься.

Ничто не близко в другом:

Все иное, все не то, все враждебно, все неприятно,

Ни за что никто не хотел бы быть другим,

Никогда жизнь другого не радость.

И ты заставляешь нас любить друг друга!

Смеешься Ты над нами что ли, Господи —

Себя вынести не можем,

Как вынесем друг друга!

Псалом 18

Как темны ученые, Господи!

Как безумны.

Не понимают они, Господи, что не понимают.

И чтоне понимают они, тоже не понимают.

Почемуне понимают – об этом нет и речи.

А те, кто понимают, лукавят и лгут.

Ибо нет сегодня более мудреца,

Который мог бы обнажить пустоту своего ума,

И веселиться в простоте своего сердца.

Неужели и сегодня знание

Может быть еще утешением и надеждой!

Псом-рабом заскулить хочу я, Господи,

у ног святых безумцев Твоих!

Псалом 19

Видел я, как птица летела в небе, —

И ужас объял мою душу.

Как возможен полет ее,

Такой безжизненный и страшный!

Черная точка тоски как стрела заката —

Путь ее.

Взмах крыл ее как парус ненастья, —

В тени его жизни наши.

Крик ее в глухоту дня —

Знак свирепой участи,

Поджидающей нас на рассвете.

Зов ее неземной стати —

Призыв в келью смерти,

И воля ее —

Воля холодного ужаса,

Воля белого дня и желтого неба,

В которых нет нас.