Самый глубокий холм

Несколько раз записи наблюдений терялись и это приводило к последствиям, о которых никто не любит у нас особо распространяться. Градусники массово сходят с ума, новые идеи завладевают народами, на сцену вылазят какие-то садукеи, а нас всех лишают премии. Шутка.

– Так что, мировая война – это следствие просранного по пьяни в кабаке портфеля?

– Нет, портфель влияет более глубоко, но мягче. Война это техническое следствие усложнения условий работы – начиная с XVII века нас не по-детски колбасит на смене нотаций.

Время от времени кто-то сверху спускает директиву по протоколам и всем приходится учить новый язык описания событий для изъятия. Цель, в общем то благородная – защитить градусников от будущего, которое у них забрали. Кто-то, где-то попадает под службу внутреннего наблюдения и вдруг выясняется, что наблюдатель расколол нотацию и может восстановить события, которых нет и уже больше не будет с его бараном. Докладывают по инстанции, приходит патч на систему безопасности и те, кто его не усвоит выпадают из обоймы.

– И как быстро требуют перейти на новый язык?

– Как обычно: “Вчера ещё надо”. Но реально времени дают неделю-две, не больше, а потом уж никаких поблажек. Он это если патч маленький. А бывает как в ВФР. Пока наблюдатели и аналитики корпели над спущенным сверху кодом – градусники столько голов друг другу поотрубали, что часть эксперимента чуть не закрыли.

– ВФР?

– Великая Французская революция. Потом, после неё, еще насколько раз радикально меняли нотации, всё равно оказывалось выгоднее, чем пускать это дело на самотёк.

Начальству виднее.

– Александр Фёдорович, вы говорили, что кроме нас есть ещё датчики?

– Всё, от вируса до человека. Даже эпидемии бубонной чумы – всего лишь оптимизация контрольно-измерительной системы. Переход с дорогих в обслуживании систем на менее затратные. Кто-то говорит про “тех, кто под ногами”, но это наша мифология.

– И касатки, и лемминги?

– Все.

– Так всё же, зачем вы подслушивали под дверью?

– А куда вы дели бумаги, выпавшие из своего портфеля?

– Вот в чём дело. Ваш помощник тоже обронил бумаги?

Семён Семёнович встал и вышел из кухни. Через минуту он вернулся с мокрыми бумагами в пластиковом пакете. Он вынул перепачканные уличной грязью листки и сразу увидел требуемое: простой лист с парой чёрных полос маркера и несколько расплывшихся синих штампов исполнения.