Самый глубокий холм

– Натоптал я у вас.

– Ничего, я приберусь, а потом быстро на работу.

– Не ходите, я поговорю с начальством. Можно одно одолжение? Не мойте пол минут пятнадцать, я как раз до работы доеду.

– Ах, да. Я сейчас прилягу, а вечером приберу.

Александр Фёдорович открыл дверной замок, сбросил цепочку и шагнул за порог.

– Александр Фёдорович! Вы портфель забыли застегнуть! Опять что-нибудь потеряете.

– Спасибо, спасибо. До свиданья…

[Пусто]

Семён Семёнович Горбунков, 8 августа 1968 года рождения, проснулся как обычно, за несколько минут до писка старенького электронного будильника.

Его дисплей светился зелёным и если не знать, что много лет назад он был вставлен на “шесть-тридцать” можно было принять часть его циферблата за счёт: “1:1». Он полежал, посмотрел в сереющий над ним потолок и попытался вспомнить, что он делал вчера. По всему выходило, что то же самое, что и позавчера. Ещё один день на бесполезной работе. Потолок серел чуть меньше чем три дня назад – было третье апреля. Два дня назад перевели часы на час вперед и отобрали кусочек времени от его законных суток. От этого слегка побаливала голова и хотелось пить.

Пытаясь утихомирить головную боль, он подбил подушку и запрокинул лицо назад. В изголовье кровати висела картина Хокусая: три рыбака топорами убивают большую морскую черепаху, подвешенную на толстых верёвках.

Он встал, поискал ногами тапочки, но, как обычно ничего не нашел – день ото дня он забрасывал их глубоко под диван, и доставал только придя с работы и некоторое время ходил в них по квартире, готовя незамысловатый ужин.

Как обычно, он пошлепал по холодному линолеуму босыми ногами, налил в плошку воды, утопил в ней два последних яйца, поставил вариться на печь и включил греться воду для чая.

Времени как раз хватило для того, чтобы умыться и почистить зубы. Два яйца всмятку, в хлебнице был последний кусок хлеба, чай пришлось залить в заварочный чайник, “поженив” старую, пахнущую банными вениками спитую заварку, но вылив её в пустую банку из-под вишнёвого варенья удалось сделать вполне приемлемое утреннее питьё.

В половине восьмого Семён Семёнович уже стоял перед зеркалом в маленькой прихожей и отряхивал щеткой с брюк весеннюю высохшую грязь, набрызганую проезжавшими по улице машинами. Наклонившись он с огорчением вспомнил, что вчера вечером кто-то сильно наступил ему на ногу в автобусе и теперь надо почистить ботинки. К его глубочайшему удивлению ботинки были чистыми.