Самый глубокий холм

Под тумбочкой Семен Семёнович заметил что-то черное и воспользовавшись обувной щеткой как удлинителем вымел наружу. Это была кость домино: “Пусто/Пусто”. Он поднял её, сунул в карман, чтобы выбросить по дороге неизвестно как попавшую деталь игры, которой никогда не было в его доме, обмахнул ботинки щёткой и вышел из дома.

В битком набитом автобусе кто-то постоянно ему мешал, прижимаясь к спине, но каждый раз, обернувшись, чтобы сделать замечание, он не находил ничего такого, что могло бы стать причиной для транспортного скандала.

На работе всё было как обычно, за исключением пустого рабочего стола напротив. Семён Семёнович посмотрел на виджет часов – Александр Фёдорович, с которым они любили поболтать во время обеда, опаздывал уже на 17 минут. Вдруг из-за спины кто-то выскочил и остановился чуть сбоку. Слева от его стола стоял лысоватый человек лет сорока, с большим коричневым портфелем, улыбался и протягивал руку. Семён Семёнович непроизвольно встал и пожал ладонь.

– Э-э-э-э…

– Иван Сергеевич Ферапонтов, на место Александра Фёдоровича!

– А он… Как?

– Пригласили в другую фирму.

С повышением. Я у вас тут впервые. Может покажите в обед где тут можно перекусить?

– Да, непременно.

– Спасибо большое. Ладно, я пошел осмотрюсь.

Он сел за стол Александра Фёдоровича, выдвинул и осмотрел его ящики и включил компьютер.

«Probatio fidei», 2013, апрель, 11

В 2013 году темой была “Вера”.

"Нельзя потерять веру не имея её"

Я еще немного постоял у края обрыва. Ниже, метрах в двадцати, волны накатывались на маленький пляжик темного песка, расчерченный вдоль полосками черных кусочков слюды, выплеснутой на берег ночным прибоем.

Стебли сухой полыни оставили на обшлагах коричневых вельветовых штанов пятна ярко желтой пыльцы. Я нагнулся стряхнуть её и обнаружил, что на правой туфле развязался шнурок. Я затянул его потуже, едва не порвав старые, истрёпанные нитки, уже связанные в паре мест и с трудом пролазящие через ушки старых парусиновых ботинок.

Пока я стоял, солнце полностью взошло, утренний ветер сменил направление, стал более резким и прохладным.

Я поежился повернулся к морю спиной и зашагал к дому. Солнце горело через рубашку, я шел по подсохшей на ветру траве и думал о запахе осеннего моря. Пахло мокрыми досками.

Мой дом – высокий одноэтажный бетонный брус неправильно, мятой формы, заглублённый в каменистую почву, с большими несимметричными окнами и мелкими бойницами, разбросанными по всей поверхности стен.