Хоббит и кольцо всевластья

И тогда же Гэндальф чуть ли не силой заставил Светлых магов и Мудрых эльфов вступить в борьбу с Некромантом. Саруман едва успел перехватить инициативу из его рук и сам возглавил это дело. А разве не должен он был это сделать? Или не он глава Совета?

Вспомнив о Некроманте, Саруман поморщился как от зубной боли. Воспоминания о штурме Дул Гулдура были для него вечной мозолью на ногах. Возглавить то он тогда возглавил, а вот дело сделал из рук вон плохо. Можно сказать, провалил его. Решил в одиночку расправиться с Черным чародеем, не подал вовремя знак Гэндальфу, и в результате упустил Врага.

Вместо того, чтобы уничтожить Некроманта, его всего лишь изгнали из Черного леса. И он спустя некоторое время объявился в Мордоре и объявил себя Сауроном Древним – владыкой зла и наследником Моргота, его прародителя.

Никто из Светлых, даже Гэндальф, тогда не понял всю степень его сарумановой вины в этом поражении. И даже он сам старался гнать от себя мысли об этом. Но себя не обманешь. Слишком мудр и умен был светлый маг, чтобы обманывать самого себя.

Но все-таки уйти от ответственности за провал хотелось. Очень хотелось.

«А так ли уж я виновен? – думал он. – Я всего лишь возложил на себя ответственность, которую должен был взять, как это полагается Главе Совета. Разве не для этого был я избран? Избран единогласно. А почему все так вышло? Конечно же из-за спешки. Гэндальф всех так торопил, так паниковал, что штурмовые отряды были собраны наспех, эльдары – младшие маги, пришли не все.

Люди и эльфы еле могли вынести друг друга. Да и время для настоящего магического удара по Врагу было не подходящее!».

Саруман каждый раз находил все новые и новые доводы и причины, убеждая себя в собственной невиновности и непогрешимости. И чем больше доказывал он себе свою правоту, тем больше сомневался и раздражался.

Да, глава Белого Совета стал сомневаться в себе. Вернее не в себе, а в своем авторитете среди тех, кому он давал слово на Совете. Ему казалось, что действия Гэндальфа, его поступки и многочисленные подвиги в борьбе с силами зла оттеняют его Сарумана величие и положение.

Вот что раздражало больше всего. И еще злило. Хотя злоба – последнее дело в магическом искусстве. Но в этом-то и дело, что больше всего Сарумана злило то, что Гэндальф все делал с блеском и с огоньком, так, чтобы все вокруг видели, каков он молодец. В то время, как Саруман искренне считал, что магу должны быть чужды дешевые эффекты и всеобщая популярность.