Проклятое сердце

Рыжие волоски торчали из дыр на поношенных бриджах и покрывали его кисти рук. Густые брови нависали, затеняя, над добрыми карими глазами. Я никогда не видела его без плаща, но все равно узнала грогоча, который просил милостыню на ступенях собора.

– За какие преступления их казнят? – спросила я дрожащим голосом.

– Старуха-гадалка оказалась ведьмой. Она практиковала черную магию, – прошептала женщина, прикрывая рот рукой в перчатке.

– Я всегда знал, что она ведьма, – вмешался мужчина, стоящий справа от меня.

Ведьма, которая сидела у всех на виду столько времени, но никто ее не трогал, пока с ней не поговорила я.

– А грогоч? – спросила я. Что он сделал, чтобы заслужить такую участь?

Мужчина положил руку на рукоять кинжала, закрепленного на поясе.

– Осужден за кражу. Этот выродок украл кошелек у леди Эньи О’Миры.

Палач в капюшоне накинул петлю на шею грогоча и затянул узел.

«Кошелек леди Эньи…»

О боже…

Он его не крал.

Кошелек украла я!

Это была моя вина.

Его не должны казнить. В его преступлении виновата я.

– Стойте! – закричала я. Стоящие неподалеку люди обернулись и уставились на меня. Я подобрала юбки и бросилась вперед, протискиваясь между телами, пытаясь добраться до деревянного помоста. – Остановитесь!

Грогоч поднял голову.

И улыбнулся мне.

– Умоляю! Он не делал этого! Он не…

Однако палач нажал на рычаг, и грогоч тут же провалился в дыру. Веревка натянулась. Тошнотворный треск эхом прокатился по площади.

– Нет! Пожалуйста! Умоляю! – Его надо немедленно спасти.

Почему меня никто не слышит? Он не виновен!

Незнакомый рыжеволосый мужчина схватил меня за руку мертвой хваткой и потащил через толпу, подальше от грогоча на виселице.

– Отпустите меня! Их нужно остановить…

– Заткнись!

Из-за текущих из глаз слез я не видела лиц мужчин и женщин, наблюдавших, как меня утаскивают с площади. Никто из них даже не попытался мне помочь. Я открыла было рот, чтобы закричать, но крик будто застрял где-то в горле.

Сколько бы раз я ни пыталась, голос не слушался меня. Хватка мужчины стала сильнее, и вскоре он привел меня в переулок и прижал спиной к оштукатуренной стене.

– Ты что, совсем с ума сошла? – прошипел он, впиваясь в меня взглядом пронзительных голубых глаз. – Тебя могут арестовать за государственную измену.

Я узнаю эти глаза из тысячи.

– Риан?

Он зажал мне рот рукой.

– Тихо. – Он выглянул из-за угла здания. – Не называй меня по имени.