Самое шкловское (сборник)

Потом с новой силой

Он на меня наступает:

– Гамак! Но давайте подумаем,

Куда нам вбить крюки.

Нет для крюков места,

– Шкловский просто ликует,

– К стенкам не подступиться,

С чем вас и поздравляю.

Стоп-кадры шли один за другим.

Потом Шкловский махнул рукой,

Подошел к книжному шкафу

И заскользил по корешкам.

У него, как у Будды, шестнадцать рук,

Протянутых к полкам.

Он вылавливает ту книгу,

Которая ему очень нужна,

Он открывает ее там,

Где есть нужная фраза,

И она тут же входит

В его монолог, словно

Не он ее выловил, а она

Годами этого дожидалась,

И наконец-то обрадовалась.

Он умеет все сочетать,

Его мир сочетаем.

Его мир разумно смонтирован.

Цитаты его льнут друг к другу,

Он не доверяет им

И одну за другой

Закрывает книги.

Шкловский уходит

Так же внезапно,

Как и пришел, —

Шумно вращаясь вокруг оси,

Улыбчиво и задиристо.

Через час звонит:

– Надо договорить, приходите.

Прихожу, он сидит

С тростью в углу

И – «простите, я занят» —

Додиктовывает жене

(Одной из трех сестер Суок —

Серафиме Густавовне)

Очередную статью —

Сто строк.

Этой статье в затылок

Другая уже дышит,

Один абзац скользит, как обмылок,

Другой сам себя пишет.

Додиктовал, встает и ходит

По комнатной диагонали,

Так энергично ходит, будто

Готовится к метанию ядра

Или к бегу на сто метров.

Быстро утихает,

Садится рядом,

Трет знаменитую лысину

Мягкой своей ладонью.

– Я, знаете, осуществился

На семь с половиной процентов,

А был задуман (пауза)

На все сто двадцать.

О, как мне было больно

Услышать это.

Я так пожалел

Это бедное семь с половиной.

– Что вы! – пытаюсь ему возразить.

Что вы, Виктор Борисович!

Вы здоровы?

Я подхожу – не к полке,

А к стене его книг.

– Это успел написать

Один человек – вы.

Здорово поработал!

Промельк улыбки и – снова:

– Я себя вижу лучше,

Во мне осталось то,

Что не видно вам.

Странно сложилась жизнь:

Семь с половиной процентов

Грандиозно задуманной жизни.

Он ходил вокруг «гениально»,

Но позволял себе «грандиозно»,

«Огромно» и в этом же роде.

Он говорит о жизни.

Сегодня он предлагает

Новый, по счету девятый,

Вариант своего участия

В Октябрьском перевороте.

(Он возвращается к этому часто

И без сожаления вроде,

Но это его терзает.