Сочинения. 1984. Скотный двор. Воспоминания о войне в Испании. Иллюстрированное издание

В дальнем конце зала был небольшой бар, точнее, это было простое отверстие в стене, где джин можно было купить по десять центов за стакан.

– Тебя-то я и ищу, – сказал голос позади Уинстона.

Он обернулся. Это был его друг Сайм, работавший в Исследовательском отделе. Возможно, «друг» было не совсем правильное слово. Нынче у вас не было друзей, а только товарищи, но были товарищи, общество которых было немного приятнее. Сайм был филологом, знатоком новояза. Он входил в большую группу экспертов, которые как раз работали над составлением одиннадцатого издания Словаря новояза.

Сайм был мельче Уинстона, тощий, маленького роста, с темными волосами и глазами навыкате. Лицо у него было одновременно печальное и насмешливое, и казалось, что во время разговора он всегда внимательно изучает ваше лицо.

– Я хотел спросить: есть ли у тебя лезвия для бритвы? – сказал он.

– Ни одного! – сказал Уинстон с некоторой виноватой поспешностью. – Где я только ни искал. Кажется, их больше не существует.

Сейчас все постоянно просили друг у друга лезвия для бритвенных станков. На самом деле у Уинстона еще осталось два неиспользованных, которые он заблаговременно приберег. Вот уже два месяца, как лезвия перестали продавать. В любой момент находился какой-нибудь необходимый товар, который партийные магазины не могли поставить. Иногда это были пуговицы, иногда нитки, иногда шнурки. Вот сейчас настало время бритвенных лезвий. Раздобыть их, если это вообще удавалось, можно было тайком только на «свободном» рынке.

– Я бреюсь одним и тем же лезвием уже шестую неделю, – добавил он для пущей правдоподобности.

Очередь немного продвинулась вперед и снова остановилась. Уинстон повернулся к Сайму. Они взяли по жирному металлическому подносу из груды в конце прилавка.

– Ты вчера ходил смотреть, как вешают пленных? – спросил Сайм.

– Я работал, – равнодушно ответил Уинстон, – думаю, скоро это будут показывать в кино, там и посмотрю.

– Ой, ну тоже мне, сравнил.

Это ж совсем не то, – сказал Сайм.

Его насмешливый взгляд скользнул по лицу Уинстона. Казалось, что его глаза так и говорили: «Я знаю тебя, я вижу тебя насквозь. Я очень хорошо знаю, почему ты не пошел на казнь этих заключенных». Сайм, конечно, был ужасным ортодоксом, он говорил с каким-то отталкивающим злорадством о воздушных атаках на вражеские деревни, о пытках и признаниях мыслепреступников, о казнях в подвалах Министерства любви.