Охра

Дальше все было, как в тумане – мрачные лица, бледные руки, веснушки, танцы, плач, хохот, позор, задранные юбки, сбитые набойки, застывший циферблат, клюквенная по пятьдесят рублей в потном стакане, мужские цыпки, красный фонарь, рев обиженной цыганки, Элвис, поцелуи с брекетами, размятый фалафель, кафельные стены и запах засаленных воротничков. В общем, обычный поэтический вечер в Петербурге.

Пьяный в Бродского летчик вывалился из кафе, чтобы вскурнуть. Курить всерьез запрещала мама. Его нагнала Мэри – пришлось обнять её курткой.

– Уже пятая, – заметила Мэри и жестом попросила прикурить.

– А ты все считаешь, – улыбнулся летчик.

– Я сильна в арифметике, – Мэри кокетливо приподняла губу и уставилась на летчика влажными мятными глазами, будто требовала проверки и опровержений.

– Сколько мы уже вместе?, – перестал улыбаться летчик.

– Год и тринадцать дней.

– Зачем?

– Глупенький, все знают, зачем.

– И правда, – сигарета впилась в стену и погасла. Летчик достал новую.

– Уже шестая сигарета.

– Уже четырнадцатый день.

– И второй брак.

– Еще нет.

– Но как было бы здорово, – вспорхнула ресницами Мэри, – Я надену белое платье, ты – костюм. Посидим в баре, отметим.

– Нет, Мэри. Еще нет.

Он не успел докурить, но выкинул сигарету и пошел в зал.

– Проводи меня!, – крикнула Мэри. Летчик остановился, но не обернулся.

– Зачем?

– Тогда я тебя провожу, раз не знаешь, зачем. Стой на месте.

Она вернулась за вещами, попрощалась с Аленой, Дашей и Катей, накрасила губы и вышла на свежий воздух.

Он взял её руку и повел к себе домой. У парадной летчик крепко сжал Мэри и прошелся по плечам острыми от сигарет губами.

– Ангел, – выдохнула Мэри.

– Дьявол, – выругался летчик и отстранил её, – Я пьян.

Он скользнул в подъезд, похожий на зайца, бежавшего в нору. Мэри сверкнула зубами вдогонку.

Летчик поднимался по лестнице. Первый этаж. Здесь он мальчишкой играл в мяч. Второй этаж. Здесь дядя Саша учил его курить. Третий этаж. Здесь они с сестрой нашли бездомных котят.

Четвертый этаж. Здесь Влад когда-то играл на гитаре, рассказывал про Горшка и Чёрта. Пятый этаж. Вот он и дома.

Марина встретила летчика со скалкой. Она любила кричать.

– ЦЕЛОВАЛ!, – кричала Марина. Она очень любила кричать.

– Ты мне не мать, – бросил в неё ботинком летчик, пока раздевался.

– Сестра!!!, – кричала Марина брошенной в стекло автомобиля чайкой.

– И ЧТО?, – автомобиль его голоса врезался в истошную птицу на полной скорости.