Охра

– Ах ты еще и пьян, – Марина засучила рукава и пошла по длинному коридору бывшей коммуналки, как графиня, решившая наконец проведать крестьян, – Мама будет очень недовольна.

– Мне плевать на неё, на тебя и на весь ваш женский полк. Если я захочу, я не буду появляться дома.

– А жрать будешь воздух, – Марина хитро улыбалась в дверях кухни, – А носки твои ветер постирает.

– Повариха обойдется мне дешевле, чем вы.

– Да только она тебя обманет, змея воздушного. Леска оторвется – ать! И крылья твои, как пепел.

По земле пепел рассыпется – цветы взойдут. Мы их тебе на могилу принесем.

– Несите, – поклонился летчик, – Все цветы мне несите, и тюльпаны, и розы, и гладиолусы. Лучше умереть, чем, как число Пи, умирать каждый день бесконечно, понемногу. Глупая сестра!

Летчик подбежал к Марине и начал танцевать твист. Она сопротивлялась, но потом сдалась и завертела ножкой.

– Глупая моя, беспечная сестра. Знаешь ли ты, что такое любовь?

– Глупый брат, все, кроме тебя, знают, что такое любовь.

Марина отпустила брата и ушла к плите.

– Эгэй, я слышу звук подбитых каблуков!, – вскрикнул летчик и подбежал к двери. Он упал на колени и склонил чело в грязному, ворсистому придверному коврику. Буйная голова его лежала меж ботинок, как гнилой кочан капусты. Тетя Софочка вошла в квартиру, придерживая зонтик с головой попугая.

– Maman!, – не унимался летчик.

– Что за мерзость тут творится?, – мать летчика сморщила нос, – К чему поклоны?

– Маман, я женюсь. Я верно женюсь!

– Он пьян, – качала головой Марина, – И целовался с Мэри.

Тетя Софочка всплеснула руками, упав на софу. Её маленькие ножки в капроновых носках хорошо подходили к капроновой сеточке на старомодной кичке.

– Марина, неси сигарет!, – рявкнула мать.

– Марина, юн сигарет, силь ву пле!, – навзрыд орал летчик.

– Дурак. Вот форменный дурак, зачем тебе дурочка эта из бара? Ну почему нельзя было выбрать институтку, что я тебе нашла?

– Проститутку!, – летчик взял из старинного буфета хрустальный бокал и разбил об лоб.

На паркет упало три капли крови. Летчик взял другой бокал и поднес ко лбу. С полученной каплей он смешал бурбон из бара и выпил залпом.

– Дурак!

– Сама дура. Марина, где mon une сигарет?

Вечером семья играла в карты. Мама подыгрывала летчику, чтобы тот подобрел и раскаялся, но он проигрывал, как пьяница ежедневно проигрывает бутылке – его мысли были заняты упорством.

– Твой ход, – усмехнулась Марина.