Запрещённые дети

– Ну… Не знаю… Я же только вчера… – Илья споткнулся о мысль, что он понятия не имеет, как сюда попал, ведь до сих пор эта вопиющая нестыковка его не тревожила.

– Так что ты… вчера? – Эля ждала, поощрительно улыбаясь.

– Сюда попал. Не помню, как это было. Не помню, как меня привезли. А ты помнишь?

– Конечно! – она самоуверенно вздёрнула нос. – Наверное, ты ехал на поезде? Мой папа работает бухгалтером в Горной Компании и мы можем повсюду путешествовать бесплатно, представляешь? Сколько угодно ездить через Большой Хребет! Обычно на каникулах мы ездили на эту сторону в отпуск, у вас тут жарко и есть море, не то, что у нас, – она гордо выпятила грудь.

 – А ты где жил раньше? В Сити? У нас там большущая квартира с видом на Хребет! У меня есть своя комната и там целых два окна. И кукольный домик. Все девочки в классе мне завидуют, – Эля зарделась от бессовестного хвастовства, но вдруг застыдилась, сцепив пальцы вместе. – Извини, пожалуйста. Я не должна была зазнаваться. Тебе же придётся остаться тут. Так где ты жил? До того, как…

– По-моему, у моих родителей был дом возле вокзала. Двухэтажный.

– Там, где живут инженеры? – Эля захлопала в ладоши. – Это так мило! Когда тебя вылечат, мы запросто сможем дружить! А то я было подумала, что ты из семьи шахтёров… Ну, ты знаешь, они всегда такие невежливые. Кричат на работе и требует вернуть их обратно на Землю, как будто это возможно. Такие грубые. Фу. Папа говорит, что они специально выдумывают страшилки про Большой Хребет, чтобы не работать положенное по контракту время.

Это ведь нечестно, как ты считаешь? Они же сами его подписали!

– Откуда ты всё это знаешь? – Илья во все глаза таращился на эту новую Элю, чувствуя, как почва стремительно уходит из-под ног.

– Мой папа всё мне объясняет! Он говорит, что скоро мы решим эту проблему с поездами и тогда здесь будет ещё больше рабочих, чтобы добывать руду.

– Что за проблема?

– Они не хотят заводить детей. Говорят, что Большой Хребет всё равно забирает их. То есть нас. Какой бред! Представляешь? А ведь кто-то в это верит!

Из комнаты для свиданий в коридор вышли сразу оба родителя.

Её отец снял с носа запотевшие очки и неприязненно уставился на сироту, нахально болтающего с его дочерью. Сиротами он про себя называл всех, кого прописали здесь, делая исключение лишь для Эли, сообразно его представлению попавшей сюда по трагической и нелепой ошибке, которую он намеревался немедленно исправить, к вящей радости ужасно суетящейся супруги.