Патриарх Тихон. Пастырь

Беден всякий из нас, кто не познал меры своей духовной нищеты, а эта нищета страшнее любой другой пагубы, ибо удаляет бедного человека от сокровищницы общения с Богом, от Бога.

Василий остановился. В классе было тихо.

– Хорошо, – сказал учитель, – однако коротко, неполно и незавершенно. Если можете, извольте продолжить проповедь.

– Архиерей, не подкачай! – шептали за спиной.

Василий снова нашел поддержку у святителя Григория Богослова:

– «Красотой почитай благолепие души; не то, что могут написать руки художника, а время разрушить, но то, что усматривается взором целомудренного ума».

На любой вершине духовного совершенства грех может поразить человека и бросить в пропасть отчаяния. Борьба с грехом не имеет подобия в тварном мире. Это обстоятельство делает дорогу к свету тяжкой, а то и мучительной. Кто из смертных способен пройти эту дорогу в одиночку? Даже праведникам ее не одолеть без Божьей помощи… Божественное водительство не только указывает нам всем святую цель жизни. Это Он, Христос, помогает нам Своим сошествием на землю, Своими крестными муками, смертью и Воскресением. Наша борьба с грехом двуедина. Греху противостоят одновременно и человек, при всей своей слабости, и Бог со славою Своею и Своею силой.

Таинство покаяния даровано Господом в помощь нам, это наше самое верное оружие, когда человек бодр, а когда немощен – то это лучшее из лекарств душе и телу.

Да услышим в последний час свой доброе слово нашего Всевышнего Врача: «Чадо, прощаются тебе грехи твои.

Аминь».

Все это вылилось из души просто, легко, будто пробился родник и побежал светлым ручейком, а вместо воды были слова.

– Аминь, – повторил учитель. – Садитесь, Беллавин. Что можно добавить к произнесенному?

Поднял руку Борис Царевский, товарищ по сокровенным беседам.

– Видимо, надо было сказать о Божественной силе таинства покаяния, когда закоренелый грешник, покаявшись, во мгновение ока очищает душу от скверны греха.

Искреннее покаяние не только изглаживает грехи перед Господом Богом, но делает их как бы несуществующими.

– Прекрасное дополнение, – похвалил учитель. – Кто еще?

Вспомнили: благодатная сила Божья сочетается с подвигом человеческого духа. Тяга к истине присуща душе.

Василий вдруг побледнел, поднял руку.

– Что, Беллавин?

– Я забыл сказать, может быть, о самом главном… Об убийстве помазанника Божия, императора Александра Николаевича.