Патриарх Тихон. Пастырь

О грехе, который совершен злой богоборческой силой, но который ложится ярмом на весь русский народ. И мы всем народом должны покаяться в страшном грехе, умоляя: «Владыка, прости беззакония наша».

– Да, да, – сказал учитель, – но, пожалуй, это тема особой проповеди. – Улыбнулся Василию: – Всего-то, конечно, объять невозможно. Проповедь, я думаю, получилась. С такой безбоязненно можно и к прихожанам выходить… Для начала будем пробовать свои силы в семинарском нашем храме. А вам, Беллавин, скажу: у вас прекрасная память, но главное – вы умеете пользоваться знаниями.

Задание всем. Прочитайте книгу епископа Палладия «Толкование на псалмы, составленное по текстам: еврейскому, греческому и латинскому (Вульгата), по учению отцов и учителей Святой Церкви». Книга принесет всем вам несомненную пользу.

Урок закончился. Товарищи подходили к Беллавину, обнимали:

– Архиерей! Тут уж ничего не попишешь!

Горе

– Беллавина! Не видели Беллавина?!

Василий Иванович быстро промокнул чернила и спрятал тетрадь в стол: писал сочинение за скорбного умом собрата – грозило отчисление.

Дверь в класс отворилась.

– Что вы такие красные? – удивился дежурный вратник. – Архиерей, к тебе отец приехал.

– Господи! – удивился Василий Иванович, пошел следом за дежурным, но вернулся, шепнул своему товарищу: – Перепиши, да смотри, ошибок не наделай.

Отец ждал сына в комнате для свиданий с родственниками.

– Вася! – всплеснул он руками, вскакивая навстречу, и остановился.

 – Вася, Господи! Я ведь с горькой к тебе вестью. Сам вот решил приехать…

– Мама?! – Василий Иванович почувствовал, как испугалось сердце.

– Павел!.. Павел умер.

Василий Иванович побелел, целовал батюшку в мокрые щеки как во сне.

– Я у Князевых остановился, – говорил Иоанн Тимофеевич. – Пошли, панихиду закажем… Я завтра в Печеры съезжу. Помолюсь.

В голове, в сердце, в теле громоздилась бесцветная, бездушная пустота.

Два года тому назад Павел закончил историко-филологический факультет.

Получил диплом учителя гимназии, но не было вакансий. Подал бумагу в Министерство народного просвещения, просил освободить от обязательной службы по гражданскому ведомству. Отпустили на все четыре стороны. Нашел место преподавателя латинского языка в Сызранском духовном училище, вернулся в лоно матери-Церкви. И вот – всему конец, в двадцать шесть лет…

– Помнишь, сон мне был? – спросил Иоанн Тимофеевич.