Как я стал предателем

Чистая и деликатная, она словно не замечала, что грудь под свежей зрустящий блузкой уже сформировалась, а юбка отутюженная, как для модельных съёмок, великолепно выделяет длинные мускулистые ноги.

Форменный галстук по случаю каникул завязан в бант.

– Алина,– Пачин шагнул к неё,– А что ты думаешь о ситуации с айну в нашей стране?

– Я ничего в этом не понимаю!– очаровательная улыбка. Но шаг она сбавлять не стала. Спустилась с лестницы и пошла к воротам.

Мы с Антоном последовали за ней. Москаль-Ямамото катил тележку.

Возле школьных ворот Алина обернулась. Пачин по прежнему стоял на крыльце и раздавал листовки. Но если их и брали, то только на самолётики и прочее стихийное народное оригами.

– Когда я его в первый раз увидел,– сказал я,– он читал “Общую теорию множеств” Френкеля и Бар-Хиллела. Ту самую, фиолетовую, которую Есенин-Вольпин переводил, когда из дурки выпустился. Там ещё комментариев переводчика больше, чем текста самой книги.

– А ты сам читал? Интересно?

– Нет.

Я увидел и подумал, что он гений.

– А что ты думаешь теперь?

– Теперь – не знаю.

– Наш Гриша любого занудит до смерти,– заметил Москаль-Ямамото,– Лучше бы гомосексуализмом увлекался!

Воробьёва посмотрела на него, как на таракана. Антон сделал вид, что не заметил.

Лето вступало в свои права, вдоль канала цвели репейники, и по дороге к вокзалу мы благополучно забыли и о Грише, и о всех на свете айну.

Вокзал в Саппоро ещё не успели перестроить в теперешний торговый центр.

На восточной стороне уже торчал новый универсам, похожий на ксилофон, который положили на бок, а со стороны метро было всё перекопано. Обречённое трёхэтажное здание вокзала взглянуло на нас закопченным фасадом с четырёхметровым барильефом: Рабочий, Рыбхозница, Учитель и Школьница.

Алина отошла к кафетерию. И я решился.

– Сдай тележку в багаж.

– И не подумаю!

– Не прикидывайся! У тебя там реактивы.

– И что? Они совсем безопасные. Если их не пить, разумеется.

– Но ты их украл.

– Они списаные.

– Они стояли в ящиках во дворе института. И ты их просто взял. А спишут как найдут недостачу, при инвентаризации.

– Ярэ-ярэ, какая научная щепетильность. Ну спишут, и дело с концом.

– Просто когда-нибудь это плохо кончится.

– Вот кончится, там и посмотрим.

– Я просто не хочу, чтобы с ней что-то случилось.

Тут вернулась Алина с мороженым на троих. И мы пошли занимать места.