Настоящая черная ведьма

А что, сколько можно, все я да я, надоело уже.

И, собственно, после этого настоящая дико злобная и мстительная ведьма отправилась спать. Когда забралась на порог, обнаружила, что Люсинда давно посапывает в кресле-качалке, и приказала Гардэму, он на пороге сидел, затащить ведьму с креслом в лавку. Скромненький белый котик мгновенно увеличился, встал на задние лапы, подхватил кресло, внес. Я кое-как следом зашла, доползла до душа, даже, кажется, помылась, а не тока сидя под струями воды раздеться умудрилась, потом было ползковое движение до постели, потом… тьма.

* * *

– Госпожа ведьма, я понимаю, что у вас траур, но это не повод весь город раскрашивать в черное! – прошипел кто-то совсем рядом.

И судя по всему, шипело это там уже давно…

– Госпожа ведьма!

Ой, моя голова…

– Аэтелль!

Глаза открылись мгновенно. Злые такие глаза. Повернув голову на источник звука, узрела морду. Он сидел на стуле рядом с моей кроватью и делал то, что явно очень хорошо умел – предавался бессильной ярости.

– Вон отсюда, – хриплым голосом приказала я.

После чего закрыла глаза и погрузилась с сон.

Но заснуть мне не дали, произнеся перед экзекуцией:

– Как пожелаете, госпожа Герминштейн.

И на меня обрушился ливень! Из ледяной воды! На меня! На постель! Ведро воды не меньше!

Подскочив с диким воплем, я уставилась на охамевшую морду, который деловито опустил ведро, в котором, видимо, и принес воду. Мэр глянул на обалдевшую меня в мокрой насквозь ночной рубашке, быстренько отвернулся, затем произнес:

– Я вас внизу подожду, госпожа ведьма.

Ты… ты… ты!

Вскочив, стянула с себя мокрую ночную рубашку, схватила халат, надела и, завязывая пояс, босиком слетела по ступеням вниз. На площади, что примечательно, оказалось очень светло, огней много, людей…

– На вашем месте, госпожа ведьма, я бы оделся поприличнее, – мрачно произнес господин мэр, стоя у двери.

– Дохрай! – Дух явился незамедлительно. – Этого, – я указала на мэра, – больше не впускать!

Храп Люсинды был со мной полностью солидарен.

Градоначальник покивал, прошел к вешалке, снял мой ведьминский плащ, подойдя, подал мне. Яростно надела и вышла на порог, а там…

Во имя Тьмы…

– С другой стороны, таким этот город мне нравится больше, – заметила я, чувствуя, как босые ступни подмерзают на холодном пороге.

А чего – город был выкрашен в черный цвет, от чего освещенные окна напоминали звезды на ночном небосводе: готичненько, мрачненько, но очень даже глазу приятно.