Граф Дырокола

А затем всё, что он видел снаружи, вдруг задвигалось, поплыло в одну сторону, да и кресло, в котором он сидел, задрожало.

– Всё, мы идем на взлёт, – объявила с улыбкой Ладка.

Горан схватился за её маленькие пальчики, как за спасительную соломинку. Пот проступил за воротником кофты. Никогда не ощущал он такой скорости, даже автобус проигрывал этому демону-дракону.

Затем произошло нечто невообразимое, непостижимое в своем ощущении. Всё качнулось, а земля со стеклянным замком аэропорта и людьми стала стремительно уменьшаться.

– Мы летим! – прокричала Ладка, потому что в салоне вдруг загудело, а уши заложило.

Горан ощутил, как внутри ухнуло, скакнуло, а затем разлилась неописуемая нега. Радость, какой ему ещё не доводилось испытывать. За оконцем образовавшийся вдруг густой туман скрывал от его взора ночные огни взлетной полосы, но тщетно: вампирское зрение пробивало многое сквозь пелену.

– Тебе нравится? – послышался голосок соседки, чья ладонь до сих пор находилась во власти Горановой руки.

– О, да! – последовало в ответ.

Им предстояло лететь два с половиной часа, и ни единой минуты Горан не собирался упускать, прилипнув к иллюминатору самолета.

Граф Дырокола ступает на новую землю

Через час полета в ночном небе по салону самолета разнеслась приятная новость: скоро подадут ужин. Ну, не совсем ужин, скорее нечто среднее между полдником и ланчем.

– Сэндвич с курицей или индейкой на выбор и чашка чая или кофе, – уточнила особенность этого самого «ужина» Ладка.

Горан, нехотя, оторвался от созерцания за круглым оконцем представавших его взору картин и, обернувшись к соседке, заметил лишь:

– У нас таким ужином могли потчевать лишь недоброго соседа да пленника из неродовитого семейства. Притом обязательно подавалось вино. А врага, пожалуй, даже сытнее угощали.

Ладка впервые не нашлась, что ответить, да и нужно ли было, ведь она полностью соглашалась с ним: такой трапезой лишь угомонить червячка, но уж никак не наесться.

Миша и Гоша сидели в другом ряду через проход. Известие о еде подействовала на обоих по-разному: Ладкин брат ободрился, а вот его товарищ побледнел. Дело в том, что Гошку Тарана сильно мутило – воздушная качка вышибала из него весь настрой к наслаждению полетом, – поэтому даже упоминание о скромном перекусе усугубило его состояние.