Данни, чемпион мира

Туалетом нам служил смешной деревянный домик в поле за кибиткой, чуть поодаль. Летом всё было хорошо, но зимой, в снег, сидеть в этом домике было всё равно что в холодильнике, доложу я вам.

Прямо за кибиткой росла старая яблоня. Вкуснейшие яблоки созревали к середине сентября, и потом их можно было собирать ещё целый месяц. Некоторые ветки нависали над крышей кибитки, и, когда ночной ветер сбивал яблоки с дерева, они приземлялись на крышу. Я лежал в койке и слышал над головой бум… бум… бум… – но мне не было страшно, потому что я точно знал, что это за звуки.

Мне очень нравилось жить в этой цыганской кибитке. Особенно вечерами, когда я лежал, укутанный в одеяло, а папа рассказывал мне сказки. Керосиновая лампа была прикручена, я видел раскалённые докрасна поленья в старой печи, и до чего же чудесно было лежать так в тепле и уюте в собственной постели в нашей комнатушке. А чудеснее всего было знать, что, когда я усну, папа по-прежнему будет тут, совсем рядышком, на своём стуле у огня или в койке прямо над моей.

2

Большой и Добрый Великан

Мой папа, вне всякого сомнения, был самый расчудесный и восхитительный папа на свете. Ни у одного мальчика не было такого папы. Вот вам его портрет:

Те, кто не знал его близко, могли подумать, что он человек серьёзный и угрюмый, – но нет, он таким не был. На самом деле он был ужасно весёлый. А серьёзным он выглядел потому, что никогда не улыбался губами.

Он улыбался одними глазами. Глаза у него были ярко-голубые, они вспыхивали, когда он думал о чём-нибудь смешном, и, если всмотреться, было хорошо видно, что в зрачках пляшут крошечные золотые искорки. Однако губы его при этом не шевелились.

Я был рад, что папа улыбается одними глазами. Это значило, что он никогда не улыбался мне фальшивой улыбкой, потому что глаза не станут искриться, если ты не искришься сам. Улыбка ртом – совсем другое дело. Её можно запросто подделать: изогнул губы, и всё.

И, кстати, я понял, что настоящая улыбка ртом невозможна без улыбки глазами, так что, если кто-то улыбается вам одними губами, а глаза остаются прежними, – будьте настороже. Он точно притворяется.

Моего папу вы бы не назвали образованным. Вряд ли он за всю свою жизнь прочитал хотя бы два десятка книг. Зато какой он был рассказчик! Каждый вечер он сочинял мне новую сказку, а самые лучшие превращались в сериалы с продолжением.